— Ника. Ты цела, моё счастье, никогда-никогда не оставлю больше тебя одну.
Он продолжал целовать меня, а я ничего не могла понять. Чисто теоретически это был Яр. Но я не помнила этот голос, где его голос? Такой родной, с лёгкой хрипотцой? Где мой любимый запах шоколада? Я была сбита столку, боялась пошевелится, что-то сказать. Вдруг это злая шутка Зеро? Хотя откуда он мог знать про нас с Яром? Или мог? Или это Погружение отбило последние доступные мне чувства? Я попробовала заговорить. Не получилось. Язык совершенно не слушался меня. Да уж.
— Почему ты молчишь? Что они с тобой сделали?
Он поднял меня на руки и куда-то понёс, прижимая к себе так, будто я самое дорогое, что у него есть. Вокруг стихали звуки боя. Если бой шёл здесь, в самом сердце Возмездия, значит ли это, что войне конец? Мы сели в машину. Меня так и не спустили с рук, и я устроилась на коленях незнакомца, положив голову ему на грудь. Он что-то кричал, кому-то давал приказы, а мне вдруг оказалось так уютно и безопасно с ним, что вся усталость, которая накопилась за это время накрыла меня и я уснула.
Проснулась я уже в больничной палате, где отчётливо ощущался запах лекарств. Здесь я провела несколько дней. Со мной постоянно был Яр, по крайней мере, он утверждал, что его так зовут. Я не могла узнать его. Мои чувства не признавали его. Речь не возвращалась. Врачи не знали, что со мной, выписали, посоветовав больше отдыхать. Было слишком много раненных, чтобы заниматься человеком без видимых повреждений.
Война закончилась. Ловушка в Старом городе сработала. Пока диверсанты искали там Макса, Яр захватил Совет.
Идти мне было совершенно некуда. Захар был с Максом, так сказал Яр, он не отпускал мальчика ни на шаг, занимаясь своими делами. Макс встал во главе нового Совета. Ему естественно было некогда, но он обещал приехать и привезти Захара как можно скорее. Яр отошёл в сторону, отказавшись от места в Совете. Он не хотел власти.
Стоя на крыльце больницы и подставив лицо ветру, я не представляла, куда направиться. Маску с глаз и лица я сняла, надоело. Песок постепенно начинал раздражать. Ну и ладно. Пойду искать Мела, всё лучше, чем стоять просто так. Прислушиваясь и опираясь одной рукой на перила, я начала спускаться с лестницы. Занятно. Визуализация не работает, зато слух обострился.
— Далеко ты собралась? — Яр обнял меня за талию. Я невольно отшатнулась, поздно сообразив, кто это.
— Думаешь, я не знаю, когда тебя выпишут? Надеялась сбежать? — нотки иронии прозвучали в его голосе.
Я покачала головой в знак отрицания.
— Пойдём, я решил, что тебе нужен дом. Настоящий. А не комната в секции. Как ты относишься к выпечке? Надеюсь ты её любишь, потому что в соседях у тебя теперь мини булочная. Запахи от неё умопомрачительные, — он тараторил всю дорогу, не отпуская меня и не давая споткнуться.
Через час неспешной прогулки мы пришли. Дом был большой. Огромная кухня и несколько комнат.
— Я подумал, что у тебя должен быть большой дом. Уютный. Захару нужно место, где бегать. Кстати, классный мальчуган. Лёня от него ни на шаг не отходит, учится от него метать сурикены и ножи. Видела бы ты его лицо, когда Захар собрал автомат. А уж когда ни разу не промазал, вот была потеха. Потом сопоставив цвет волос, он решил, что этот талант у него от папочки. Но Захар разрушил эту гипотезу, рассказав, что занимался такими милыми занятиями с мамочкой. У Леонида к тебе много вопросов. Кажется, он хочет научится стрелять также как ты.
Я покачала головой и развела руками. Какой из меня стрелок? Яр понял мой жест.
— Ты восстановишься. Я уверен. И вспомнишь меня, — серьёзно сказал он.
Как ему объяснить, что я помню Яра, но не узнаю его?
Медленно потекли необычно спокойные дни. Макс привёз Захара. Мы договорились, что по выходным он будет забирать его к себе, Макс вернулся в Старый город, его квартирка уцелела. Всю неделю он жил в городе, а на выходные с Захаркой уезжал туда. Было удивительно слушать их и не узнавать голоса близких людей. Странно было только кивать в знак согласия, или качать головой при отрицании. Моими глазами снова стали пальцы, слух итак был обострён до предела. Я изучала дом. Он был двухэтажный, на втором этаже находилась спальня, комната Захарки и ещё одна комната, которая пустовала. Внизу располагалась кухня и большая гостиная. Стены имели слегка шершавую структуру, лестница, по которой я спускалась из своей спальни была деревянной, её половицы слегка скрипели. Я даже знала, какая ступенька как поскрипывает, когда по ней бежит Захар, или прихрамывая поднимается следом за ним Макс, или уверенным шагом идёт Яр. Дом выжил несмотря на военные действия, выжили и мы.