Яр приходил каждый вечер. Он готовил нам ужин, а я пыталась не мешать. Потом мы пили чай в гостиной. Он много рассказывал о себе. Однажды даже пошутил, что никогда никому столько не говорил — вот, что значит немой собеседник. В ответ я могла только вздохнуть. Иногда они просто играли с Захаром, а я сидела в кресле, укутавшись пледом. Мой сынок не давал скучать никому в радиусе ста метров от него. Единственное, что оставалось загадкой, беспокоящей меня, это судьба Мелкого. Захар ничего не рассказывал. А спросить у меня не получалось. Яр засиживался с нами до поздней ночи. Он укладывал Захарку спать и ещё долго болтал со мной, пока я не засыпала прямо в уютном кресле. Такое чувство, что он знал, как мне было тяжело засыпать после всего, что с нами произошло. Меня часто посещали кошмары, в которых, то я сдаюсь Зеро, то Захар не успевает убежать с Мелким. Когда Яр уходил, я не знаю. Утром мне приходилось разогревать ужин, приготовленный им. Это было увлекательное занятие.
Однажды ночью Яр разбудил меня.
— Ты кричала во сне! Ника, ты кричала! Ты говорила!
Я попыталась спросить, что я говорила. Получилось весьма странно: «Тоо?»
— Не стреляй! Ты кричала «Не стреляй!»
Яр целовал меня, прижимая к груди. Мои пальца сами скользнули к его лицу. Он замер. Я провела по губам, носу, задержала пальцы на шраме над бровью. Появилась визуализация. Тонкая цветная нить очертила контуры его лица.
— Я вижу тебя, — прошептала я.
Удивительно сладко на языке появились эти слова. Они имели звук, форму, вкус. Небывалые ощущения. Я повторила, перекатывая и играя ими:
— Я вижу тебя.
Яр наклонился надо мной, аккуратно снял повязку с моих глаз. Я до такой степени свыклась с ней, что и забыла, каково это — открыть глаза без преграды и ощущения ткани на них.
— Я тебе верю, — прошептал он и поцеловал меня в лоб.
Что-то мокрое скатилось по моему лицу. Яр плакал. А цветная нить прорисовывала даже слезинку у края его глаз. Этой ночью он никуда не ушёл. Так и сидел со мной в кресле, обнимая и целуя в макушку. Несколько слов далось мне с таким трудом, будто я таскала камни. Неудивительно, что через какое-то время я уснула.
Утром я почувствовала запах. Тот самый удивительный запах шоколада от Яра. Увидела мой дом. Да не как обычные люди, но я видела. Я смогла подойти к окну без помощи рук, открыла штору, а там.... Умопомрачительный запах шоколада от булочной напротив. Я его почувствовала.
— Так вот почему ты так вкусно пахнешь! Это твой дом! Ты всегда тут жил!
— Это наш дом, Ника. А в этой булочной пекут шоколадные торты и пирожные. У нас вся улица пахнет очень даже вкусно.
— Не так, как ты.
Я обняла и поцеловала Яра.
Через год у нас родились двойняшки — мльчик и девочка. Я не вышла на работу к управленцам. Я занималась детьми. Несколько раз в неделю давала уроки стрельбы в Доблести. Хотя Возмездие полностью перешло под контроль Яра и Леонида, мне по нраву был старый Рум. Мы нашли Мелкого. Его привёз Макс с фермы. Оказывается, ферму разграбили в ту же ночь, когда Зеро арестовал меня. Захара увезли, а Мелкого ранили. Но мой пёс выжил. Зеро погиб во время нападения на Старый город. Он так искал там Лиса, а встретил пулю от него. Германа осудили. Новое Погружение уничтожили Катя и Тим, сославшись на какую-то системную ошибку. Зная эту парочку, думаю они просто решили, что такое не имеет права существовать. Но это всего лишь мои догадки. Яр оказался самым лучшим мужем на свете. Лучшим отцом. И они подружились с Мелким, хотя иногда мой старый пёс и показывает ему зубы, чтобы не зазнавался. Пустая комната превратилась в детскую. И пусть моё зрение оказалось теперь не таким обычным как у всех, но я счастлива и готова пройти всё снова, лишь бы быть с Яром и моими детьми.
Книга 2. Координатор. Предисловие
Меня зовут Захар. Мне 18 лет, и я бессекционник. Этот выбор я сделал осознанно, хотя мои родители пытались повлиять на меня пока могли. Сейчас они не могут. Каждый день, не исключая сегодня, я поднимаюсь на крыши Старого города, чтобы начать их поиск. Каждый день я возвращаюсь сюда ни с чем.
Я давно живу один. Когда пропали мама и папа, мой родной отец хотел забрать меня к себе. Но я отказался. Тогда он отдал мне ключи от квартиры в Старом городе. Он знал, что мне понравится жить здесь.
Мое распределение показало, что я идеальный военный... И координатор... И инженер... Всего я проходил распределение пять раз. Мама хотела знать все мои способности, объясняла мне она. Или сломать стереотипы, — думаю до сих пор я. Военное дело я постигал с пелёнок, в моей семье это было естественно. От мамы я перенял снайперские навыки, оба отца дрессировали меня во всех видах рукопашного боя. Этим я жил и живу до сих пор. Но меня никто не заставлял становиться военным. Я освоил все три курса домашнего обучения, даже сдал все экзамены в Доблести экстерном. И в секциях Управленцев и Рабочих. Это было легко. Но ничего не привлекает меня. Мама хотела, чтобы я был координатором-инженером. Естественное желание уберечь своего ребёнка от опасностей военного дела. Но я не выбрал свою секцию. А теперь мне не до этого. Теперь я ищу свою семью.