Только спустился и начал отвязывать лошадку, кинул вокруг поиск и тут же пришел внезапный ответ. Крупная группа конников быстро скачет по покинутой мной тропинке, скоро проскачет мимо того места, где я сквозь кусты углубился в лес.
Я сразу прихватил за морду лошадку, заволновавшуюся от ржания нескольких жеребцов и шума, производимого ими. Прихватил и начал наглаживать, успокаивая и страхуя в такой неподходящий момент от того, чтобы животное призывно заржало.
Конники проскакали мимо и я, перестав придерживать морду лошади, снова быстренько вскарабкался на дерево. Уже хорошо понимая, что мне лучше наглядно убедиться, куда они проскачут и кто это такие. Пока есть подобная простая возможность познакомиться без личной встречи.
Хотя уже сам догадываюсь, что никем, кроме королевских гвардейцев, данное количество конных оказаться не может. И посланы они точно за мной или перекрыть проезд всем остальным.
«Значит, не выдержал все же писарь до семи часов, вскрыл конверт и прочитал его. Часа в три или четыре утра, похоже, такое произошло», — прикидываю я.
Оно и понятно, мало ли, что я написал в нем, может просто покрыл барона отъявленным матом и посоветовал сдохнуть поскорее. А писарь припрется прямо в дом и добьется личной встречи с Директором Стражи для передачи данного опуса.
— Что с ним потом станет? Да ничего хорошего.
Все довольно плохо, гвардейцы могут по следам на тропинке понять, куда я свернул, если у них появится время на тщательные поиски. Придется тогда бросать лошадь с тюками и удирать через лес, что совсем не хорошо для меня. Чтобы самому тащить большую часть нужного барахла и одновременно бежать от погони — придется оказаться двужильным.
Тогда уж проще разобраться со служивыми самому окончательно.
«Я в принципе такой двужильный и есть, но лучше все же лошадь не бросать, а ничего не сделавших мне служивых не убивать почем зря», — напоминаю я себе.
Поэтому я с понятным нетерпением ожидаю, когда замелькают фигуры преследователей на склонах холмов и все-таки дождался. Они заметно уже устало поднялись на гребень холма по центру и стали осматриваться. Видно, конечно, так себе, однако мне помог орлиный взгляд. Все в одинаковой одежде, похоже, именно в форме и четверо их всего, еще четыре лошади в заводных получается.
Я уже могу легко на пару секунд улучшить зрение до орлиного. Поэтому воспользовался даром от магии, чтобы понять, что точно гвардейцы, что их точно четверо всего, они сейчас соскочили со своих коней и вытирают их от пота.
— Не так опасно, конечно, как если бы гвардейцев проскакало мимо меня восемь человек. Но все равно — дорога вперед как-то перекрыта! — приходится признать.
Может они только передовой дозор, а сейчас на подходе основная часть гвардейского подразделения. Эти четверо с заводными лошадьми скакали почти непрерывно о столицы. Потратили всего часа четыре с половиной или пять, чтобы занять стратегическую позицию на господствующих высотах.
Очень жаль, что я еще не преодолел холмы, но военные там скоро все осмотрят. Увидят только следы прошедших ранее лошадей, определят точно, что прошли они вчера, свежих следов пока нет. А, такое значит, что я здесь еще не проезжал сегодня. Поэтому останутся там же на месте, будут спокойно перекрывать свой участок границы.
— Круто все же борон Астиаг завертел все, и преследование свидетеля-соучастника, и, наверняка, жестокие допросы ничего не ожидающих бандитов. Даже отправил по едва заметной тропинке гвардейцев перекрыть прямой путь в Терум. Получается, знают про нее в Иворе, состоит на учете даже обычная лесная тропа, — понимаю я.
И точно, вскоре появился дымок, парни начали готовить горячую пищу, не собираясь сидеть всухомятку, как абсолютно точно приказали им командиры.
«Значит, прямо сейчас они своих не ждут, может вообще никого не будет больше. Не такая уж я важная птица, чтобы за мной целые взвода конников отправлять», — решаю я.
— Хотя, как на данное событие посмотреть, ведь письмо — одно дело, а живой свидетель — совсем другое. Хотел же забросить письмо в ящик около здания Караулки, там оно точно долежало бы до утра. Но здесь тоже определенный риск имеется, можно случайно попасться на глаза дежурным стражникам. Когда в темноте письмо опускаешь, а они тогда решат сразу открыть ящик из понятного интереса.
Сейчас около семи утра, так что в пути они часов с часа-двух, явно дежурная рота при дворце короля.
Значит, писарь все-таки не выдержал долго, открыл письмо около полуночи, охренел от моей писанины и планов бандитов. Тут же понесся зарабатывать свое прекрасное теперь будущее.