Я прижался к стволу и как можно более угрожающе занес палицу над головой. Зверь так же неподвижно смотрит на меня, теперь я могу подробно рассмотреть это чудо природы. Мех, на вид очень густой и плотный, красивейшей серо-голубой окраски, переливается под лучами местного светила.
В голове внезапно зашумело, напала слабость, даже появилось желание закрыть глаза и прыгнуть вниз.
Чтобы больше не страдать, не бороться, а найти быстрое забвение и посмертный отдых.
Переборов себя с трудом, я зло оскалился и крикнул с вызовом:
— Иди сюда, шуба чертова! — и снова махнул дубиной.
Излишне смело, как я сразу же убедился, приглашая подняться хищника к себе.
Зверюга не стала заставлять себе ждать и, присев на задние лапы, одним легким и изящным прыжком взлетела почти на три метра.
Сердце екнуло и замерло в груди, следующим прыжком она еще на пару метров приблизилась ко мне.
Я заорал и неистово замахал дубиной, пытаясь сбить такую беспощадную машину смерти с ритма.
С ритма моей смерти.
Хищник плавно перетек вокруг ствола и оказался в трех метрах от меня. Тут он уже перестал так легко подниматься и начал это делать осторожнее, тщательно нащупывая ветки лапами и продолжая неотрывно смотреть на меня.
Уходя от взгляда беспощадных зрачков, я опустил глаза на его грудь и ориентируюсь по мере ее приближения, пытаясь взмахами дубиной обозначить границу продвижения кошки.
Она поднимается все медленнее и аккуратнее, все же ее двести пятьдесят-триста кило напрягают ветки гораздо ощутимее, чем мои восемьдесят.
Скоро Зверь оказался в паре метров подо мной и остановился. Видно, что дальше подниматься ему сложно и оттолкнуться тоже не от чего. Под задними лапами ветки ходят ходуном, использовать их в качестве упора для прыжка не удастся.
Наверно, что не удастся.
— Только на это уповаю, Господи!!!
Сняв сапоги, они сильно мешают мне удерживаться на дереве, я с силой по очереди прицельно запустил их в Зверя. Не скажу, что чего-то добился, но Зверь зарычал, когда один сапог слегка ударил его по морде. Я впервые услышал голос хищника, и он снова замер, глядя мне в глаза.
Теперь уже почти в упор.
Я же, избегая его очень тяжелого, подавляющего взгляда, лег на основательную ветку, уперся в нее животом, а левой рукой с зажатым в ней баллончиком изо всех сил вцепился в ветку повыше. Приподнял ноги из опасной зоны и перекинул их на пару соседних веток, упершись пальцами ног в сами ветки для равновесия. Отодвинулся от зверя еще на полметра по итогу, чтобы он в прыжке не стащил меня вниз.
Да, прыгнуть он не сможет ко мне, и так едва удерживается на ветках, тем более, что его задние лапы еще на два метра ниже морды.
— Однозначно, что не допрыгнет! Только долезть сможет если!
Наступила решающая минута, голова Зверя находится в двух с лишним метрах от моей тушки, но возможности двинуться еще выше он почти лишился, ветки под его передними лапами потрескивают уже конкретно.
Если бы я сам поднялся еще на полтора метра, как раньше, то оказался бы совсем недосягаем для него. Но и сам сидеть здесь точно не смог бы хоть какое-то продолжительное время.
Зверь же, убедившись в моей недосягаемости на дереве, стал бы ждать бы меня внизу, не отходя далеко.
К тому же мне показалось, что он явно использует какие-то ментальные или магические способности. Что-то похожее на чувство подчинение показалось вполне осязаемо в его взгляде и манере поведения.
Как он пристально смотрит и всей позой изображает ожидание чего-то.
Нет, вопрос придется решать прямо сейчас. Отложить на какое-то время не получится, иначе я потеряю свои и так небольшие шансы на выживание.
Вряд ли я смогу хотя бы поцарапать или ранить его, но даже падение с такой высоты, с девяти-десяти метров, может отбить у Зверя желание меня преследовать. Поэтому я снова заорал и махнул дубиной, пытаясь попасть по огромной голове Зверя, виднеющейся внизу.
Однако он смог меня неподдельно удивить, едва удерживаясь на разъезжающихся ветвях, мгновенным взмахом одной из когтистых лап вырвал дубину у меня из руки. И замер, пытаясь снова восстановить равновесие, а дубина улетела в сторону и гулко ударилась о землю.
Глядя на этот потрясающий маневр, сплетение стальных мышц и необыкновенной ловкости, я понял — у меня остался последний шанс, чтобы не проиграть в этой битве свою жизнь окончательно.
Я ухватился освободившейся правой рукой за присмотренную заранее ветку, отпустил левую. Перекатывая в ладони баллончик, резко опустил руку к оскалившейся огромной морде с усами в полметра и придавил спуск большим пальцем сверху.