Чтобы подробно рассмотреть, в каком состоянии он сейчас находится.
Крови под ним стало еще больше, хотя она очень быстро впитывается в песок.
Присмотревшись, я увидел конец дротика, торчащий откуда-то из живота, ближе к правой лапе. Кровь уже почти не сочится, но зрачок Зверя, обращенный ко мне, повернулся немного на звук шагов по скрипящему песку, а уши остаются прижаты к огромной голове.
Откуда-то я вспомнил, что смерть медведя определяют по прижатым к башке ушам. Или это кошачьих тоже касается?
Если они прижаты — то зверь еще жив, и только после смерти уши распрямляются.
— Как рванется сейчас в последнем рывке и снесет мне могучей лапой остатки здоровья. Покалечит точно и тогда придется умереть от такой же кровопотери и голода с жаждой, — говорю себя.
Верхняя часть дротика пробила грудину Зверя и вошла в тело на добрых полметра, из раны торчит еще большой кусок. Хоть и не хочется мне мучить такое могучее создание, беспомощно лежащее передо мной, пришлось собраться с духом. Убить его окончательно придется именно мне, и с этим делом стоит здорово поторопиться, пока он сам не издох без всякой пользы для меня.
Я приставил рогатину к шее Зверя, для страховки прижав голову к песку с силой правой рукой.
Ничего не произошло, Зверь так же остался лежать, даже почувствовав на своей шее прикосновение оружия. Похоже, что ему уже не до всяких раздражающих мелочей в эти последние минуты уходящей жизни. Прицелившись, я ударил с размаху дубиной в левой руке по концу дротика, забивая его еще глубже. Из горла Зверя раздалось сипение, грудная клетка выдохнула воздух, но больше ничего не случилось, только лапы затряслись, как у эпилептика.
И я с настойчивостью палача стал забивать дротик все глубже и глубже. Пока он совсем не скрылся в ране, по которой я продолжаю беспощадно бить окровавленным концом дубины.
Тело Зверя вытянулось в последний раз, лапы еще раз дрогнули, и он совсем обмяк. Пасть медленно раскрылась, обнажив восьмисантиметровые клыки, огромный розово-серый язык вывалился наружу, прижатые уши очень медленно выпрямились.
— Все, Зверь мертв. Если по всем внешнем признакам, — пульс щупать у него я точно не стану.
Я вытер пот со лба и постоял, отдыхая и морально приходя в себя. В книгах о попаданцах за каждый подвиг или серьезное достижение начисляется какое-то количество бонусов или очков, необходимых для дальнейшего развития.
Не везде, но достаточно часто. Во всяких ЛитРПГ и РеалРПГ, конечно.
А кто сказал, что не такая история приключилась со мной? Пока так точно утверждать нельзя.
И во многих случаях убить добычу требуется непосредственно самому, а не с помощью ловушки. За это Игровая Система начисляет бонусы со штрафом. То есть именно сейчас дать умереть Зверю самостоятельно — показалось мне самому непозволительной роскошью.
Наверное, конечно. Пока никакая Система с уровнями и бонусами передо мной не развернулась. Может просто не умею пользоваться, а она все же здесь есть.
— Шкура Зверя просто роскошная, очень жалко оставлять такую красоту на растерзание стервятникам. Но куда мне ее девать, снимать вообще не умею, да еще в крови весь перемажусь. Вроде, соль для выделки необходима в большом количестве, а у меня ни горсточки нет при себе, — размышляю я про себя.
Теперь пора отдохнуть, вскипятить еще воды, очень не хватает какого-нибудь тазика для стирки. Но хоть немного можно помыться в озерце. Ну, конечно, не как следует, а как получится.
Мне нужно искать еду, я уже и так почти сутки голодаю. Это, конечно, полезно, но и нагрузки на меня навалились запредельные, физические и моральные.
Вот Зверя есть совсем не хочется, подожду все же другую добычу. Кто бы другой начал бедро топориком отрубать или вырезку с хребта срезать вместе с шерстью, есть разные люди на этом свете, но я что-то котятину не очень привечаю.
Каждому — свое. Хотя жареную драконятину особо храбрые попаданцы очень уважают.
На всякий случай я посмотрел на тушу под разными углами зрения, вдруг где-то засверкает иконка дропа или лута, не помню уже, что именно поднимают с убитых животных.
— Нет, ничего не видно. А очень жаль!
А все же очень красивая шкура. Такую бы мне к кровати положить. Теперь осталось найти настоящую кровать для начала.
Постояв еще немного, я подхватил рогатину и усталым шагом двинулся к краю склона, но немного другим маршрутом. Потом вспомнил, где отлеживался Зверь до встречи со мной и повернул к месту лежки на тридцать метров вниз.