Сверху от птиц его защищают прутики, на которых натянута тонкая сетка с мелкой ячеей, она же проходит с боков, закрывая доступ и там. Сеть тоже оказалась рукодельной, ячейки достаточно мелкие и похожие на маленький невод.
Я пока никого не встретил и теперь думаю, что это место напоминает стоянку Охотников, заготавливающих мясо в серьезных масштабах. Вопросы подходящие тоже появились сразу у меня.
— Почему его сушат, а не солят? Может просто соль очень дорогая? Такое бывало и в нашей истории. Может везти далеко, а хороших дорог нет? На стоянке точно должен оказаться источник воды для удобства всех операций с мясом, да и просто для ведения нормальной жизни, — размышляю я.
— Без близкой проточной воды делать тут нечего, это однозначно.
Я развернулся и пошел обратно вдоль ограды, корзина постоянно цепляется за кусты. Шума я специально произвожу изрядно, меня давно должны уже услышать и окрикнуть. Но никто не выдает себя ни движением, ни окриком.
Странно это, что такое безмолвие стоит здесь.
Погибший от зубов Зверя мужчина оказался в итоге точно с этой стоянки. Скоро я заметил пролом в одном месте ограждения, он идет до самого низа. Похоже, что тащили что-то тяжелое. Мокасин, похожий на тот, что оказался на покойнике, зацепился за одну из жердей — вот и объяснение отсутствия второго мокасина на мертвеце.
Зверь побывал на стоянке и уволок одного Охотника, хлипкое заграждение никак не помогло людям. Может покойник находился здесь один, ведя добычу. Может других людей зверь просто убил, скоро я это узнаю точно.
Далее ограждение вывело меня на открытую часть опушки, и я увидел точно таким же образом связанный щит, размером полтора на два метра, закрывающий проход. Он поднимается наверх по пазам, собранным из нескольких жердей. Щит можно только поднять, а не открыть и стопорится он внизу хитрым образом так, что открывался только изнутри. Ограждение и здесь проходит вдоль почти отвесных склонов и постепенно понижаясь упирается в закопанные бревна.
Следовательно, стоянка оказалась обнесена забором, несерьезным для вооруженных людей и для невооруженных тоже, может предположительно остановить проникновение небольших хищников. Хлипкий забор или ограждение, скорее всего, предназначается для предотвращения воровства зверьками сушеного мяса и для того, чтобы хозяева сразу расслышали чье-то появление на своей территории.
— По идее здесь необходима собака или собаки, чтобы поднимать лай при первой опасности. Без такой защиты сушка мяса выглядит довольно вызывающе в очень безлюдной местности, даже если не брать в расчет гигантского Зверя по соседству, — снова я говорю себе.
Я поправил топорик под курткой, проверил баллончик в кармане, положил рогатину вдоль заборчика, дубину бросил туда же. Вроде готов к встрече с местной цивилизацией наилучшим образом.
Предстоит как-нибудь помягче обратить на себя внимание хозяев, чтобы не спровоцировать их пустить стрелу не глядя. Если на стоянке кто-то еще остался, очень уж тихо там после таких бурных событий?
Посмотрев на одежду и обувь убитого Охотника, я решил, что времена здесь еще не мануфактурно-капиталистические. Все ткут и шьют вручную, однозначно одежда еще не фабричного производство.
— Похоже, все-таки в средневековье попал, что б его!
Я собираюсь оповестить о своем появлении и представиться официально около входа, не рискую пробираться через пролом, как тать какой-то. Наверняка, если кто здесь и остался, то он находится в очень расстроенных чувствах в данный момент.
Захотелось, чтобы никого здесь не осталось в живых, хотя бы таким образом отдалить момент встречи с неизвестным. Просто наберу себе теперь ничейного мяса и пойду дальше. И я подумал, что это обычная человеческая слабость, желание обойтись малой кровью именно сейчас.
Я поднял руки и несколько раз хлопнул в ладони. Подождал немного и крикнул погромче:
— Эй! Э-ге-гей!
Потом еще несколько раз повторил свое действие. Подождал пару минут, чтобы меня могли хорошо рассмотреть хозяева стоянки, даже отошел на несколько метров от ворот.
Ответа не слышно.
Я снова проделал то же самое и прислушался. Вроде услышал какой-то шорох, но не уверен в этом.
Снова покричал и похлопал, но теперь долго ждать не пришлось.