Мальчик утвердительно кивнул, но снова столкнулся с вопросом:
-Видел кого-то из осколков?
Синшоу конечно же видел их, ведь провёл с ними всё утро. Тун Цзюэ встретил мальчугана у самой комнаты, переживая, что тот ненароком потеряется или сразу побеспокоит учителя, не дав ей как следует отдохнуть с дороги. Он проводил молодого господина до обеденного зала, а после представил его остальным адептам крана как молодого господина Мэн. Синшоу даже уже побывал на своей первой тренировке, которую провёл Гун Сюэ. И пусть третий осколок на прямую не контактировал с юнцом сегодня, но постоянно ошивался где-то рядом. Ребёнок и ответить ничего не успел, как его опередили.
-Учитель, третий ученик желает вам доброго утра в обеденное время. – проговорил в своей самой ехидной манере Юн Сяолянь, который появился будто из неоткуда. Исюнь не заметила его сразу, но он всё это время не спеша следовал за молодым господином, приглядывая за ним.
-И тебе доброго времени суток. – процедила она, не собираясь вестись на провокацию ученика, а потом продолжила, – А где Гун Сюэ?
-Полагаю, он направлялся в свой кабинет, когда я его видел. Вы можешь сходить к нему сейчас, он не должен быть сильно занят в это время, а я сопровожу Синшоу на новый тренировочный полигон.
Исюнь утвердительно кивнула, а потом вновь провела рукой по волосам сына, напомнив о том, чтоб он вёл себя хорошо. Мимолётом она подумала, что лучше всего это следовало бы сказать младшему осколку, потому усмехнулась и направилась в кабинет главы. Дверь была открыта на распашку, позволяя свежему воздуху спокойно проникать в помещение.
Тут всё выглядело почти как во времена её управления кланом. Широкий стол из тёмного дерева стоял в дальнем конце продолговатой комнаты, а перед ним, будто выстраивая коридор, стояло несколько кресел в цвет. На них располагались тёмно сиреневые подушки. Их оттенок почти совпадал с цветом шкурки спелого баклажана с примись пороха. Подушки добавляли удобства, но не комфорта, ведь Исюнь считала, что кабинет всё таки должен нести в себе рабочую атмосферу. Возле первых трёх стульев стояли столы, что были когда-то ей подготовлены для трёх её учеников. «Гун Сюэ стал главой, но всё ещё не убрал один из них?» – подумала девушка. Звезда прошла по ковру к столу, что был завален бессчетным количеством небольших свитков. Мужчина сидел ровно и размашисто что-то вписывал в очередной листок бумаги. Он был так сосредоточен, что не сразу замел Исюнь, которая уже взяла в руки один из свитков. Пробежав глазами по небольшому тексту, она скривилась, а потом начала рассматривать листы, что остались на столе.
«Многоуважаемому главе Яо Яньзю...», «Дорогому другу, главе Цянь Гао...», «Прекраснейшей главе Пи Юнли...», «Молодому главе Чи Шувей...» Девушка читала знакомые фамилии и имена, понимая, что её старший ученик решил собрать весь честной народ империи в честь её возвращения.
-Учитель, что-то не так? – Гун Сюэ наконец поднял на неё глаза, осозновая, что столь долгое молчание от неё не сулит ничего хорошего.
-Зря бумагу переводишь. – выдохнула девушка, но мужчина взглянул на неё с искреннем непониманием.
-Глава клана Лилян Яо сам явится, как только первый слух о моём возвращении достигнет его ушей, Пи Юнли если и приедет, то будет как кукарекающая курица по утру, алкоголика Цянь Гао сама видеть не хочу, его брат и подавно. А что до остальных, то я их вовсе не знаю. – прямо высказалась она.
Мда, вот кто мог бы подумать, что у уважаемой Второй звезды настолько плохие отношения с другими канами. Хотя, её старший осколок мог бы и догадаться о том, что, даже вернувшись в клан, видеть она никого не захочет. Мэн Исюнь многие ставили на пьедестал за её достижения, ею восхищались, но вот только не всем был известен её по-настоящему дурной характер. Её отличительной чертой всегда была излишняя прямота, и девушка не стеснялась резких высказываний даже в кругу самых уважаемых заклинателей. Порой она так не только вызывала споры, но и наживала недоброжелателей.
-Но учитель... – пытался возразить мужчин, но его речь прервали..
-Хочешь закатить пирушку, так делай это в моё отсутствие, уважаемый глава. – с этими словами Исюнь оставила на столе лишь один свиток, а остальные сгребла в охапку и забрала с собой.