Мужчина, кажется, его звали Томас, хватает меня за талию. Он кладет меня на каталку, перекатывает на спину и начинает пристегивать ремнями. Затем надевает наручники на запястья, основание плавника и слегка затягивает веревку вокруг шеи, чтобы я не могла сесть. Он делает все очень быстро.
Я закрываю глаза, не желая смотреть на уже знакомые коридоры.
ГЛАВА 11: ЖЕСТОКОЕ НАКАЗАНИЕ
У меня сдавливает грудь, я не могу дышать и кричу, не в силах остановиться. Мои ногти ломаются, раскалываясь, как щепки, когда я царапаю металлический край каталки.
Боль невыносима, как никогда в жизни. Это чистая агония, и я согласна на все, лишь бы она прекратилась.
Однако лезвие продолжает резать. Чешуя, кожа, плоть, мышцы и нервы - все было разорвано адским устройством. Мой крик затихает в приступе кашля. Я напрягаюсь, пытаюсь вырваться. Жужжание прекращается, когда лезвие выключается, но это не снимает боль. Я чувствую, как холодный металл касается моей горящей плоти, посылая новую ледяную боль, пронзающую меня. Я снова кричу, когда разрез растягивается и открывается дальше.
- Биологическая структура довольно увлекательна. Единственной костью в хвосте является конец позвоночника, который простирается всего на несколько дюймов вниз. - доктор Патон делает паузу в своей лекции, он тычет в меня пальцем, я рычу от боли. - Посмотри внимательно, Элизабет, это и есть плавательный пузырь. У меня есть подозрения, что он используется не так часто, как у рыб.
Я сквозь туман боли понимаю, что девушку зовут Элизабет.
- Давай, потрогай, - подбадривает доктор. - На ощупь очень похоже на резину.
- Думаю, пока я просто понаблюдаю. - отказывается Элизабет.
Пока доктор Патон роется во мне, я прикусываю губу и пытаюсь не закричать. Меня сейчас стошнит.
Широко раскрытые глаза Элизабет наполняются влагой, но она не дает слезам упасть, не сводя с меня пристального взгляда. Я смотрю на нее, не в силах сделать ничего другого и отчаянно пытаясь отвлечься от боли.
Но это невозможно.
Спустя какое-то время я вздрагиваю при первом уколе иглы.
Я заставляю себя дышать. Мне и раньше накладывали швы. Делаю еще один вдох и крепче вцепляюсь в угол каталки. Пока я сосредотачиваюсь на легком знакомом движении шва, а не на реальной боли, я могу справиться с этим.
- Она замечательно справляется с этой ролью, - комментирует Томас.
- Возможно, ей уже накладывали швы. - предполагает Элизабет дрожащим голосом.
-Всё может быть. - отвечает доктор Патон.
Это фраза было произнесена недовольным тоном. Как будто осознание того, что я легко переношу накладывание швов ему неприятно. Странно.
Мои мысли подтверждаются, появляется острая, колющая боль, когда он больно втыкает в меня толстую иглу. Я вскрикиваю, слегка дергаюсь и кусаю губу. И вздрагиваю, когда мои клыки случайно прорезают кожу.
- Так-то лучше. - он снова принимается за шитье, время от времени останавливаясь, чтобы снова проткнуть меня.
Как они только могут держать здесь этого больного ублюдка. Еще и платить ему за его извращения. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отомстить им за Луну и за себя.
К тому времени, как он закрывает последний стежок и перерезает нить, я дрожу, слезы текут по моим щекам дорожками. Я жую внутреннюю сторону щеки. Я отчаянно хочу, чтобы это закончилось, но догадываюсь, что это только начало. Мой хвост перебинтовывают странной липкой лентой фиолетового цвета. Под цвет моей чешуи.
- Ну вот. - доктор Патон похлопывает меня по хвосту. - Не будете ли вы так любезны, перевернуть ее сейчас, дорогая? Я не хочу терять время, и мы уже наполовину потратили наше время.
Я слышу сомнение в ее голосе, когда Элизабет отвечает.
- Да, сейчас, конечно.
С горем пополам, совместными усилиями меня перевернули.
- Моя дорогая рыбонька, мне нужно видеть повиновение, простое и ясное. Это докажет мне, что ты усвоила мой урок. Так что давай попробуем. - его голос становится ледяным.
Я молча киваю. Доктор Патон снова пристегивает меня ремнями и гладит по щеке.
- Хорошая девочка. - мурлычет он. - Так-то лучше. И за это я уберу полчаса с твоего наказания. Но я хочу, чтобы ты закончила наказание молча. За каждый стон, крик или звук, который ты издашь, я добавлю пять минут.
Я отчаянно пытаюсь не заплакать, не начать умолять.
Они рассмотрели все мои внутренности. Но я не была готова к внезапной жгучей агонии, которая безжалостно разрывала мое тело. Я не могу сдержаться, и из моего горла вырывается душераздирающий вопль. Мое зрение затуманивается роем сердитых черных точек. Я наконец-то теряю сознание, уплывая в спасительную темноту.