Вода начала уходить, оставляя мурашки на коже, но тут на меня полились теплые струйки душа.
Пока со мной возились, я была в таком состоянии, что вроде бы и все слышу, но тело, словно не мое, совершенно безвольное. Думаю, это случилось еще и потому, что я вдруг поняла, что тут, где я сейчас находилась, я была в безопасности, и впервые за все время моего «пленения» обо мне просто заботились.
- Лидия, мне надо идти. Никто не знает где она, и не должен узнать. Деньги я оставил в гостиной, их хватит надолго. Если что-то будет нужно, скинь мне пустую СМСку, я приеду. Меня не будет с неделю, может быть две. Сколько удастся скрывать все от Тео. Она не должна покидать это место, хотя бы до тех пор, пока не поговорит со мной. Это ясно.
- Да, Олег, ясно. Да, и сомневаюсь я, что у нее хватит на это сил.
- Кто знает, - задумчиво сказал тот. - Давай помогу.
Меня извлекли из ванной, и через некоторое время, я лежала на мягкой КРОВАТИ, чистая, согретая. Только с непривычки голове было немного прохладно, из-за полного отсутствия волос. А потом я не вырубилась, а, впервые за столько времени, спокойно уснула.
Меня разбудило солнце и осторожные шаги в комнате. Я открыла глаза, в спальне, где я лежала, тихо передвигалась женщина лет пятидесяти или чуть моложе, совершенно седая, с лицом, как у самой любящей тетушки. Она открыла створки окна, и теплый душистый воздух, с легким ароматом хвои, наполнив легкие, вызвал у меня головокружение, как бокал хорошего вина. Я втянула его со всхлипом, словно это был последний в жизни глоток.
- Проснулась, деточка? - спросил ласковый голос, женщина, улыбаясь, смотрела на меня.
Мне захотелось ответить, но сухое горло, отказывалось мне служить, да и желание говорить как-то сразу ушло, уступая место апатии.
- Бедная малышка, ничего, я тебя сейчас покормлю, а потом займемся твоими болячками. И не переживай, я за больными ухаживала, понимаю, что да как.
Знаете, если бы даже она была неловкой, как Шалтай-болтай, я и то бы доверилась ей, не задумываясь, только бы слушать ее голос, согревающий, кажется саму мою душу.
Она ушла и скоро вернулась, комната наполнилась ароматом свежесваренного кофе и булочек с корицей. Именно эти запахи стали первым пусть и маленьким шажком к моему «возвращению». Она кормила меня, как малое дитя, прося «открыть ротик», кладя туда кусочки сдобы, уговаривая жевать, поя с ложечки кофе. Незаметно для себя я съела больше, чем за весь день в обществе Олега.
Потом она раздела меня и стала обрабатывать раны, попутно массируя затекшие мышцы. Больно, конечно, было, но когда боль стихала, вслед за ней шло невероятное облегчение. Все время пока она ухаживала за мной, она говорила не умолкая. Честно сказать, я особо не прислушивалась к ее словам, но само звучание ее речи наполняло спокойствием мою метущуюся душу. И хотя где-то внутри настойчиво свербело предчувствие того, что долго это не продлится, я бы все равно не отказалась от этих блаженных мгновений.
Время шло, день, другой, неделя. С каждым прошедшим днем, стена, окружавшая мою душу становилась все тоньше, я конечно полностью не выздоровела, но раны подживали, синяки бледнели, я уже могла посмотреть на себя в зеркало, не морщась при этом. Голову покрыла темная щетина волос. Моя худоба после вынужденного поста не прошла, я, конечно же, ела, но желудок отказывался принимать большие порции, как говорила моя «нянька»:
- Воробьи и то больше склюют.
Самой большой моей радостью стало то, что я смогла ходить, пусть и вначале с поддержкой. Я смогла, наконец, осмотреть дом, а главное то, что с первых дней манило меня за окном. И я увидела солнце не только через него, а почувствовала его прикосновение своей кожей.
Дом был одноэтажным, и совсем небольшим, кухня, гостиная, да пара спален. Правда комнаты были просторными, светлыми и из каждой можно было выйти в сад, хотя садом это было можно назвать только с оговорками. Странно было смотреть на яблони, соседствующие с соснами, а грядки с огурцами (зачем вампиру огурцы!) чуть ли не среди полянки с земляникой. Сначала я думала, что дом не огорожен, потому что за деревьями не видно было забора, но потом я убедилась, что просто участок имел большие размеры, а ограда удачно укрыта от глаз, так что изнутри создавалось ощущение полной свободы.
Обставлен дом был удобной темной мебелью, никакой вычурности или ненужной роскоши, все функционально, удобно, неярких цветов, но как-то по-домашнему уютно. В гостиной был камин, и вечерами, несмотря на теплую погоду, Лидия всегда зажигала для меня несколько поленьев, видя, как я расслабляюсь, глядя на пламя.
Однажды вечером Лидия готовила ужин, а я сидела на стуле, наблюдая за ней. Она как всегда говорила, не умолкая, на этот раз о том, как она училась готовить, и где-то посередине своей речи, вздохнув, произнесла: