- Но не стоит терять надежду, опухоль с позвоночника еще не сошла, так что есть шанс, что последствия не будут слишком серьезными.
- Доктор, - я внимательно посмотрела в его глаза, - а вы сами-то верите в то, что сказали?
Он, молча развернулся, и вышел, вид у него при этом был весьма виноватым.
Я очнулась от сна, за окном было темно, рядом со мной сидел Олег. Вид у него был озабоченным и, конечно же... виноватым.
- Привет, - он попытался улыбнуться.
- Привет, - пробормотала я.
- Как ты?
- А разве не видно? Просто восхитительно, всегда мечтала о корсете.
- Мария... я... мы... мы сделаем все, что возможно, чтобы вылечить тебя.
- Что, Тео мордашку не успел поправить, облажался, попортив микстурку?
- Я понимаю, у тебя есть все права злиться на нас...
- Олег, лично к тебе у меня претензий нет, кроме того, что я просто не хочу больше иметь дел с кровососами.
- Зачем ты так...
- А как Олег? Каждый что-то получил! Твой Тео - вернул себе тело, ты - заслужил его доверие и отплатил долг, даже мой отец, наверняка, что-то обретет...
- Он, нет, ты должна сначала произнести слова прощения.
- Да? Здорово. Отец, где бы ты ни был, я от всего сердца прощаю тебя, - я и в самом деле вложила в эти слова все свое желание. Жаркая волна прошла по телу, отзываясь болью в каждой клеточке, заставив меня заскрежетать зубами. - Ну вот, всем сестрам по серьгам, а теперь уходи, мне надо будет подумать, куда податься после больницы. Надеюсь, есть какое-то место, куда меня примут, что-то вроде дома инвалидов.
- Нет, ты останешься жить в том доме, где жила с Лидией, она будет твоей сиделкой. А когда врачи скажут, что можно будет предпринять что-то еще, мы поедем за границу...
- Олег, мне ничего от вас не нужно, и никуда я не поеду. Как это ни странно звучит, но я ЗНАЮ, что вылечить меня может только чудо. Настоящее чудо, а не медицинское. Но я большая девочка, чтобы думать о том, что специально для меня кто-то сотворит его.
- Мы с Тео не бросим все как есть.
Я закрыла глаза и замолчала, меня не нужно было уговаривать, я просто знала, что меня ждала в лучшем случае инвалидная коляска, в худшем - почти вот такое же как сейчас лежание и полная неспособность хоть как-то обслужить себя. И единственное, на что я надеялась, что останусь такой обузой недолго. И это не потому, что я не хотела жить, просто видеть жалость в глазах других, это может кому и приятно, но не тогда, когда эти же самые глаза не так давно смотрели на тебя совершенно иначе. Я не рассчитывала на какие-то отношения с Олегом, даже если бы и была здорова, но уйдя от вампиров, я могла обрести хоть какое-то подобие нормальной человеческой жизни.
Дни тянулись, превращаясь в бесконечную череду каких-то осмотров и анализов, видимость суеты на мое благо. Похоже, вампиры и в самом деле денег не жалели. У меня в палате было все, что только могло быть необходимо для такой больной как я. Особенно, активность возрастала с приходом Олега, медсестры, и не только молодые, но и хорошо потрепанные жизнью, вдруг переходили на походку моделей и томное выражение лица. Бутерброды ходячие! Знали бы они, что его заинтересованный взгляд, если таковой и появлялся, был связан не с их «неземной» красотой, а с его пристрастиями к той или иной группе крови. Откуда я узнала? Так он сам меня и просветил, в ответ на подначку о том, что он ходит не меня проведывать, а с персоналом флиртовать.
В этот день я была в палате совершенно одна, что для меня лично было более чем странно, даже Лидия куда-то запропастилась. Дверь открылась, и в палату вошел незнакомый мужчина, лет этак двадцати пяти-тридцати, он был очень красив, но не той смазливой красотой моделей мужчин, а суровой, мужественной красотой, заставляющей трепетать сердца женщин от ощущения некой опасности, но в тоже время редкой защищенности. Только вот я смотрела на все это почти двухметровое великолепие и... не чувствовала абсолютно ничего, кроме вполне понятного интереса, чего он тут забыл. И тут я увидела его глаза, два сияющих аметиста. Он что тоже нефилим? Почему-то я была уверена что нет, было в нем что-то, какая-то сила, могущество я бы даже сказала.
- Здравствуй, дитя мое, - тихо сказал он, его глаза наполнились печалью, - я так виноват перед тобой...
- Дитя? - я слабо понимала, что он хотел этим сказать, в лучшем случае он годился бы мне в братья.
- Я твой отец, - его лицо и тело начало меняться, словно, враз повзрослев лет на двадцать. - Это мой грех ты искупала.
- Ага, - я просто не знала, что еще сказать. - Зачем ты здесь?
- Чтобы отблагодарить тебя, и хотя бы отчасти возместить то, чего тебя лишила судьба за мое падение.
- С чего ты взял, что я так уж нуждаюсь в твоей благодарности? Я простила тебя не в надежде на награду. Просто не хочу оставлять незавершенных дел, если... если со мной что-нибудь случится, но если уж у тебя есть потребность кого-то облагодетельствовать, вспомни о той, что все эти годы стирала в кровь колени, вымаливая тебе прощение. О моей матери.