...Насколько еще хватит денег? Испуганные глаза глядят на Олега - мать, совсем выбившаяся из сил ухаживая за теткой, сестра - его нежной сестре пришлось учиться тому, что раньше делали слуги - стирать, мыть полы и готовить, готовить не какие-то праздничные изыски, а то чем можно наесться, братья - как нахохлившиеся воробышки, холод и плохая еда убили радость в их глазах. Как я их брошу? Стоит мне уехать, и с наступлением темноты они ни минуты не будут в безопасности, даже я слабая защита, а без меня...
...Мы слишком поздно подумали о враче, и не обращали внимание на слухи. У тетки оказался тиф! Мать и близнецы стали следующими. В доме разместили госпиталь, теперь кругом боль, страдания и смерть. Несмотря на то, что тетку, мать и мальчиков начали лечить, для них было слишком поздно, они умерли с промежутком в пару-тройку дней. Нас ненавидят, почему-то считая, что раз мы благородного происхождения, смерть обойдет нас стороной, злоба удушливым, тяжелым туманом висит в воздухе...
...Я болен, но сестре еще хуже. Меня пытаются уложить, но кто позаботится о ней. Лекарств нет! А ей все хуже, она тает на глазах, кажется, что сквозь ее кожу просвечивают кости. Большую часть времени она в бреду. Волосы сбрили из-за вшей. Когда она приходит в себя, она следит за мной взглядом, в глазах безысходность и печаль...
...сегодня ее не стало, но я даже не смог с ней попрощаться, потому что сам свалился в горячке. Я не хочу жить! Все потеряно...
...Ночь, я прихожу в себя от сильной боли в шее, нет сил сопротивляться, потом что-то льется меж моих губ, вкус странный, солоновато-медный. Меня куда-то несут, но боль скручивает, не давая вздохнуть, и я проваливаюсь во тьму...
...Кругом кровь, мы рвем друг друга на части, чтобы добраться до того, что манит непреодолимо - тела сброшенного в яму, где мы обитаем. К концу нашей «трапезы» мы недосчитаемся еще кого-то, нас отгонят в сторону, чтобы сгрести в мешок останки. А еще мы часто видим очень красивую женщину, она смотрит на наши бои и такое чувство, что она сейчас забьется в оргазме, такое наслаждение написано у нее на лице...
...Его вид ужасен, но своей волей он вытащил меня из ада, объяснил, кто я есть теперь. Впервые я чувствую себя «по-человечески», ха, не будучи человеком. Жажда уже не сжигает меня, Тео, так зовут моего спасителя, ухитрился принести мне кровь Леноры, той, что обратила меня. Она ужасающа, безжалостна, она больший монстр, чем все вместе взятые в нашей «семье»...
...Как бежит время. Сегодня моего отца до конца его дней заперли в психушке. Почему? Это его вина что мама, сестра и братья мертвы. Из-за его разговоров о чести и идеалах они оказались в беде. А он? Этот подонок ухитрился сбежать заграницу, и как оказалось с солидным капиталом. Он даже не пытался узнать, что с нами случилось, просто объявил себя вдовцом. Он, погруженный в транс Тео, с каким-то извращенным удовольствием рассказывал, что случай спас его от никчемной жены и таких же никчемных детей. А теперь он готовился вступить в очередной брак, всего лишь через пол года после нашей гибели. Он хорошо устроился и наслаждался жизнью во всю, куда исчез тот чопорный, строгий до крайности солдафон. Он веселился, пока те, кто считал его слово, чуть ли не словом Божьим - его семья, догнивали в общей могиле. Тео с его способностями, помог их перезахоронить. Но они МЕРТВЫ!!! Я не мог оставить все как есть. Я стал появляться ночами, куда бы он ни пошел с наступлением темноты - он видел мое лицо. Добило его то, что Тео наслав морок, сделал так, что я на его глазах целовал его непорочную невесту, задрав ей юбку и лаская, как дешевую шлюху. Он не мог пошевелиться, пока все это происходило, Тео отключил и его, пока я приводил девушку в порядок. А потом морок был снят. Отец, с криком, надавал ей пощечин, ругая такими словами, что не приняты не только в приличном обществе, но и в самых паршивых забегаловках, призывая окружающих в свидетели. Как результат от него отвернулись все те, кто считал за честь получить приглашение в его дом. Его стали избегать. Еще пара моих визитов, и его публичных скандалов, да парочка пущенных слухов, и двери психиатрической клиники захлопнулись за ним навсегда. Те, кого я по-настоящему любил, мертвы, как, собственно, теперь и я...
Я прервала видение. Боже! У них хоть у кого-нибудь была нормальная жизнь?!
Нет, прошлое Тео я точно смотреть не стану, а то моя крыша уедет без надежды на возвращение. Так что в оставшийся до визита Тео день я еще потренировалась в «слезокапании», конечно, не потоки, но все же должно хватить, для моих целей.
Я сидела в гостиной, глядя на камин, от поленьев остались только уголья, по которым время от времени пробегали искры и со щелчком отскакивал уголек, порождая на этом месте лепесточек огня.