- Убирайся! - прошипела я. - Не хочу никого видеть.
Он дернулся, как от удара, отступил, потом еще на шаг, он двигался так, словно ему было больно делать это, словно каждый шаг ранил его.
Но... он все же ушел.
*15*
Я вцепилась в ручки кресла, будто собиралась сломать их. Резкий рывок, другой, третий, сквозь боль, сквозь агонию внутри, и вот я лежу на полу, подвывая от боли и радуясь ей. Боль физическая хоть на время подавила тоску в душе.
Тео ворвался в гостиную через минуту, рухнул на пол рядом со мной и, осторожно касаясь пальцами моей руки, зашептал:
- Тише, малышка, сейчас придет врач, тебе будет легче.
Чаша моего терпения перелилась через край.
- Зачем? - захрипела я. - Зачем это нужно? Я бесполезная, никчемная калека!
- Не надо так говорить, я могу обратить тебя, - неожиданно предложил он.
- Обратить?! Да тебя стошнило от глотка моей крови! Да и с чего ты взял, что меня можно обратить? Я - свет, ты - тьма. И с какого перепугу мне захочется стать кровопийцей?
- Врачи говорят...
- Они много чего наговорят, пока ты платишь. Но я знаю, коляска - единственный транспорт, который я смогу водить!
- Может за границей, в Германии или Америке, ну или еще где?..
- Брось, это ни к чему. Знаешь, что хуже всего, у меня нет стимула бороться за себя. Мне не к чему стремиться. Знаешь, меня даже никогда не целовали по-настоящему, так чтобы до головокружения и мурашек по коже. А мой первый раз... ты превратил в непередаваемый кошмар. И больше этих самых разов не будет. НИКОГДА! У меня не будет семьи, пусть и самой захудалой, не будет мужа даже самого плюгавого, не будет детей. Только инвалидная коляска и зависимость от милосердия - твоего, Олега, Лидии.
К концу своей речи я уже еле сипела, но излив все то, что скопилось внутри, я почувствовала себя так, словно сбросила тяжкую ношу, камнем тянувшую меня к земле. Сбросила... а может, переложила?
Но вот только теперь я обратила внимание на того, на кого я ее переложила. Тео сгорбился, как старик или человек на которого обрушился град ударов. Он понимал, что каждое слово сказанное мной - правда. Что его заскоки стоили мне очень дорого. И пусть в том, что сейчас я калека, он был виновен лишь косвенно, я не могла удержаться и не ударить побольнее. Я не хотела думать о том, справедливы или нет мои упреки. Я только знала, что у меня ничего уже не будет, в то время как он с его данными, - может получить все.
Тео опять скрылся за занавесом волос, только его пальцы чуть дрожали, когда он продолжал мягко поглаживать меня по руке.
Дверь хлопнула, это был Олег, Лидия, и судя по белому халату врач.
- Как же вы так деточка неосторожно, - забормотал он, опускаясь рядом со мной на колени и открывая чемоданчик. - Зря вы отказ от госпитализации подписали.
Меня осмотрели, что-то вкололи и осторожно отнесли в спальню, с наказом не двигать несколько дней... Я была зла, и никак не прореагировала на попытки Олега и Лидии до меня достучаться.
Тео маячил где-то на периферии, не вмешиваясь, но и не уходя. Он все так же прятал лицо за волосами. Что он скрывал, не знаю.
После падения я чувствовала себя все хуже и хуже, мне что-то кололи, уж не знаю что, но основную часть времени я плавала в каком-то полусне. Мелькали обеспокоенные лица Олега, Лидии, доктора. Иногда мне казалось, что и Тео был рядом потому, что стоило мне закрыть глаза, чьи-то пальцы нежно гладили мои руки и лицо. Но стоило мне попытаться открыть глаза, как все это исчезало.
Я потеряла счет времени, только ставшая привычной боль от очередной иглы, вонзавшейся в мои вены и лица становившиеся все тревожней. Лидия отворачиваясь, утирала слезы, если так пойдет и дальше то Олег облысеет, потому что он буквально рвал на себе волосы. Только днем около меня уменьшалось череда скорбных лиц.
Лидия ушла отдыхать, я любила эти благословенные минуты, когда никого не было рядом, мне хотелось, если придется умереть, чтобы смерть пришла бы именно в эти мгновенья, не хотелось чтобы последнее, что я увижу, будут слезы и горечь на лицах.
Вдруг мое тело словно воспарило над кроватью, боль ушла, по коже будто пробежал солнечный луч, согревая, лаская. Казалось, этот свет проникал внутрь, что-то меняя, будто собирая меня заново, более совершенную, более сильную, очищая от малейшей капельки злости, печали, ненависти, наполняя безграничной верой, любовью, надеждой и светом.
- Ну что же ты, милая, довела себя до такого состояния? - услышала я голос отца. - Все, хватит валяться, пора убираться отсюда, пока никого нет. Ну?
Я пошевелилась, боли не было, руки работали хорошо, я решила пошевелить ногами... ОНИ РАБОТАЛИ!!!