Вдруг тени по стенам зашевелились, и я поняла, что зал полон вампиров, затаившихся во мраке, их глаза красными всполохами мерцали в темноте. Легкий шепот и тени замерли, а кресло-трон оказалось занято вальяжно развалившейся в нем фигурой мужчины. Его присутствие накрыло зал аурой власти и силы, оно незримо давило, клоня головы и спины. Это был Тео, но словно и не Тео вовсе, во всяком случае не тот, каким я запомнила его. Безразличие - вот что появилось в нем, и безжалостность, еще более сильная, чем та, что он испробовал на мне. Рядом с троном возник Олег, и на кивок Тео, заговорил:
- Николай, ты обвиняешься в убийстве человека без важной на то причины. Отягчающим обстоятельством является то, что это была несовершеннолетняя девушка, не познавшая мужчины. Кровь девственниц табу даже для Высших. За твой проступок наказание одно - смерть.
- Не вам решать! Ленора наша госпожа!
Тео поднял руку и стиснул кисть так, будто пытался пережать что-то. Вампир захрипел, стараясь вывернуться из невидимой хватки.
- Как думаешь, почему я могу это делать? - тихо проговорил Тео, но даже эти еле слышные слова, проникли в каждый уголок зала, словно жили своей собственной жизнь. - Может потому, что власть сменилась?
Тишина, повисшая в зале, была такой, что, казалось, было слышно, как горят свечи.
- Пора, - сказал Тео, и в считанные мгновения зал опустел, только вампир воя, метался на гремящей цепи, пытаясь сорвать ее с кольца.
Сначала я не поняла, что происходит, но тут раздался скрежет и потолок начал расходиться в разные стороны, открывая светлеющие рассветом небеса...
Я проснулась и лежала, не вставая еще какое-то время, не зная, как реагировать на увиденное. Вроде бы только что зарвавшегося кровососа призвали к ответу, но что если этот, нынешний Тео, с такой же легкостью лишит жизни и человека, перебежавшего ему дорогу... или просто решившего жить по-своему, без оглядки на него и его планы.
Я не знала, стоит ли рассказывать о своем видении отцу, причем об откровениях перед матерью даже речи не шло, для нее папаши-ангелочка хватило, чтобы почти свихнуться, а что случилось, если бы она узнала о вампах и моей с ними эпопее. Я так и промолчала, тем более, как оказалось, это было еще не самое интересное «кино».
Этой ночью я долго не могла заснуть, что-то тревожило меня, занудно, надоедливо, как комар, пищащий около уха. Я решила сосредоточиться, отпуская сознание вослед этому ощущению. Полусон накрыл меня в считанные мгновения.
...Большая спальня, обстановка до крайности спартанская, очень схожая с монашеской кельей. Несколько тонких восковых свечей еле рассевают тьму. Шевеление в углу, коленопреклоненная фигура, это мужчина, он вскидывает голову, и волна волос сбегает на спину, открывая лицо... Тео!!! Он открывает рот и из его горла небесной красоты музыкой рвутся слова молитвы, по мере того как он поет, его кожа словно начинает тлеть, сначала это почти незаметные волдыри, но потом пузыри лопаются, оставляя жуткие язвы, голос хрипнет и последние слова еле слышны.
Дверь распахивается и в комнату врывается Олег:
- Ну, сколько можно! - он жутко зол и почти рычит. - Какой прок от того что ты издеваешься над собой?
- Я виноват... я так перед ней виноват, - шепчет Тео.
«Это перед кем же он провинился, что так себя истязает, вот бы оказаться на месте того человека».
- Маше твои муки вряд ли помогут, - проворчал Олег.
«Офигеть! Это как же сильно его торкнуло? Ну, хотя, я ему много чего напоследок наговорила».
- Кто ее украл? Там же была защита, камеры слежения! Жива ли она?
Олег присел рядом с Тео, ноготь на его пальце выдвинулся как лезвие ножа, он проделал им дырочку в принесенном с собой пакете крови и воткнул в него коктейльную соломинку.
- Пей, - он сунул пакетик Тео. - Ты хоть понимаешь, что все чувствуют отголоски твоей боли, я устал врать, что это фантомные боли от твоих прежних ран? Нам только бунта не хватало.
- Плевать, большинству этого отребья, созданного Ленорой, место на цепи в ожидании рассвета...
- А что, по-твоему, будет, если ты себя угробишь? Вся эта бешеная свора вырвется на свободу, и что они натворят пока Совет не примет меры?
- Поэтому я и жив... только молюсь... это воздаяние...
- Тьфу, аж тошно, мексиканские страсти-мордасти. Пей. У меня есть новость для улучшения аппетита. Ее нашли.
Тео тут же сел, вид у него был плачевный, он сейчас был очень похож на себя в первую нашу встречу.
Так же сидя на полу, он медленно осушил пакет. Пока он пил, раны на его коже начали исчезать и к концу «перекуса», на его лице остались только розовые пятна молодой кожи.