- А как твои ноги? - раздался еле слышный вопрос от двери.
Я взглянула на Тео, тоскливые глаза и розовые следы на щеках.
- А что не так с моими ногами? - наивно хлопая ресницами, спросила я. Потом стянула плед, приподняла ноги и покрутила ступнями.
- Нормальные ноги, я бы даже сказала красивые.
Грохот около двери отвлек меня от любования конечностями.
Тео в неловкой позе валялся на полу.
- Он что, в обморок упал? - я встала, направляясь к двери.
Олег оказался быстрее, когда я приблизилась, он уже пытался устроить Тео на полу. Мы склонились над ним, не понимая, что делать с выпавшим в осадок вампиром.
- Не думал, что кровососы как истеричные барышни в обморок падают, - раздался голос позади нас.
- Па-па-а-а, - протянула я. - Лучше бы помог.
- В чем помочь? Смотреть тебе под юбку?
Я глянула вниз. Тео и в самом деле смотрел... и в самом деле не на мое лицо.
Я пнула его в бок ногой и, развернувшись, пошла к своему креслу.
- Идиотка тупорылая, - бурчала я, - нашла кого жалеть.
Я успокаивала себя слабой надеждой, что его интересовали мои здоровые ноги, а не... «цвет трусиков».
- А вы кто? - раздался удивленный голос Олега.
- Я Машин отец, могу даже крылья показать. Только сомневаюсь, что вы переживете зрелище ангела во славе.
- Пожалуй, - Олег глянул на Тео. - Может, хватит полы вытирать, вставай, есть места и поудобнее.
Тео поднялся, его взор перебежал с меня на моего отца. Сказать с уверенностью, кто из нас поразил его воображение сильнее, было сложно. Наконец, он, по-видимому, решил, что я все-таки более умопомрачительный объект. Его взгляд, скользивший по моим ногам, казалось, был материальным, словно чьи-то руки осторожно обследовали их.
- Как? - одного слова было достаточно, чтобы понять, о чем речь.
- Чудо? А может воздаяние за терпение и муки? - предложила я варианты ответов.
- Ясно...
Чего ему там было ясно, я не поняла, может его сдвинутый вампирский мозг работал как-то по-особому?
Тео погрузился на мгновение в какие-то свои мысли, судя по выражению его лица, радужными они не были.
- И что конкретно нужно кровососам от моей дочери.
- Пап, а разве...
Его быстрый взгляд в мою сторону заткнул мне рот не хуже кляпа. Папаня вел какую-то свою очередную игру, и вампам отводилась в ней не последняя роль. Вот теперь мне начинало становиться чрезвычайно интересно, какова конечная цель.
Тео весь как-то подобрался, словно готовясь отразить нападение, потом распрямился, откинул волосы назад. У меня, несмотря на желание уверить себя, что его красота оставляет меня равнодушной, мурашки пробежали по спине... а может и ниже. Ври себе или нет, он был все же потрясающе красив, чтобы оставить безразличной любую особь женского пола от пеленочно-сосочного возраста до маразматично-морщинистого.
*18*
– Я очень хотел бы добиться ее прощения, причем не просто на словах, а настоящего, идущего от души.
Почему-то в этот самый момент, когда я могла по полной оторваться на нем, отплатив за его издевательства, мой мозг начисто отключился, отказываясь придумать или даже припомнить хоть одну из тех многочисленных кар, которые, пусть и не часто, рождал мой разум ночами за этот год, когда я боялась уснуть в страхе, что увижу Тео в видениях в пикантной ситуации. И вот он – шанс! А я в растерянности.
– Есть один очень действенный способ, доказать искренность своего раскаяния… только, я очень сомневаюсь, что ты решишься на него…
– Говори, я готов на все.
– На все ли?
От этих слов отца, у меня почему-то прошел мороз по коже от нехорошего предчувствия.
– Не тяни пернатый, – пробурчал Тео.
– А повежливей нельзя? – спросил отец.
– Я не у тебя прощения пришел просить.
– Она моя дочь!
– А где тебя носило, пока она страдала за возвращение твоих крылышек?
– А кто ей это устроил? – гонор Тео сразу увял от этих слов, а отец зловеще усмехнулся, готовя каверзу. – Выйди на солнце, и считай, что доказал глубину своего раскаяния.
– На солнце?!!! – я еле сдержалась, чтобы не присоединиться к вопрошающему дуэту Тео и Олега.
Как бы я уже знала последствия «загара» для вампов и, несмотря, на потребность напакостить Тео, почему-то не находила в себе желания его при всем при том угробить. Он, конечно, кровопийца и садист порядочный… во всяком случае, был по отношению ко мне, но его смерть не числилась в списке моих приоритетов.
Прежде чем я ляпнула что-то необдуманное, в атаку бросился Олег, при этом перепало не только папику, но и всему ангельскому роду и иже с ними. Надо сказать, что за большую часть его речи я проголосовала бы и руками и ногами. Ведь так сказать, как бы ни велика была награда, душа, чего я не могла не признать, стала отчасти какой-то ущербной, что ли. Пройти все это и не утратить какую-то важную часть себя, было фактически не реально. Может быть, именно тот утраченный кусочек души и не давал мне в полной мере наслаждаться жизнью?