- Именно, он и вся его семья, были крепостными. А значит, сама их жизнь им не принадлежала, однако и в этих условиях люди жили. Но если бы не одно НО, именье принадлежало барыне, помешанной на том, чтобы все вокруг было красивым и не оскорбляло ее изысканный вкус. По этой причине она считала, что если поженить красивого мужчину и страшненькую женщину, дети будут вполне симпатичными.
Семьи страшились рождения красивых детей, потому что в пару им доставались самые неприглядные на селе, а иногда и вообще психически неполноценные люди. Был случай, когда деревенскому дурачку выпал жребий жениться на первой красавице.
Когда Тео родился, звали его правда тогда иначе, я, к сожалению, так и не выяснил как именно, потому что он очень тщательно уничтожил все упоминания о своем прошлом, и то, что я сейчас рассказываю, собрано мной по крупицам, случайно брошенным фразам. Его родные поняли - мальчика ждет незавидная участь. По мере взросления он не утерял ни капли своей привлекательности, мало того у него обнаружился голос, заставляющий людей забывать обо всем.
Пока барыня планировала его судьбу, батюшка этого прихода упросил ее позволить Тео стать певчим. Наверное, не стоит говорить, что по нему сохли все девушки, но он избегал их, понимая, что уж его чувства в расчет не примут, а вот наказать за своеволие очень даже могут. Пострадать в этом случае мог не только он, но и девушка и их семьи.
- Ты его так описываешь, прямо не человек, а диво-дивное, - пробурчала я, чувствуя, однако, копящуюся внутри тяжесть.
- Ну диво, может и не диво, но если бы он жил сейчас, то все эти «звездушки», что заполняют сейчас музыкальные ниши эстрады удушились бы от зависти. Но вернемся к рассказу. И вот, когда он приблизился к брачному возрасту, горничная барыни проболталась, что хозяйка уже определила ему невесту. Ей должна была стать девочка, которую на селе все называли убогой, она от рождения была слабоумна, но словно природе было этого мало, она лишила ее возможности нормально двигаться. От такой «невесты» при тяжком крестьянском труде совершенно не было проку, она бы стала только обузой. Барыню же это не волновало, она даже не задумывалась о том, что скорее всего у такой пары не будет детей, а если каким-то чудом девушка и забеременеет, сможет ли она выносить дитя, а тем более родить его и остаться в живых. Будет ли этот ребенок полноценным...
Чем больше рассказывал Олег, тем сильнее нарастало во мне сочувствие, а при его словах о бедняге-невесте, оно пролилось из моих глаз слезами. Олег быстро вскочил и провел ладонями по моим щекам и, прежде, чем я успела отреагировать, он отвел мокрые ладони и закричал:
- Тео!!!
Монстр ворвался в комнату и было бросился ко мне, но Олег остановил его криком:
- Спину! Быстрее!
Тот отреагировал мгновенно, поворачиваясь и чуть наклоняясь. Олег провел ладонями по его пояснице. Монстр вцепился руками в спинку стула и она затрещала от его напора, а сам он зарычал раненым зверем. Если до этого я не видела того, что происходило с его плотью, то теперь трансформация шла на моих глазах. Сначала словно кто-то усердно начал обрабатывать запущенные раны, снимая с них корки гноя и сукровицы, очищая до самого мяса. Когда это закончилось, чистые раны на глазах стали заживать, сглаживая глубоко проеденные язвами места, пока плоть не выровнялась. И когда это произошло сначала тонкая, а потом все более явная, здоровая кожа покрыла ее. Уж не знаю сколько я там пролила слез, но участок поясницы сантиметров десять ширины или около того, восстановился.
*4*
Вздох облегчения и монстр выпрямившись, повернулся ко мне:
- Кто бы сомневался - не слезинки больше, - прошипел он.
- Тео, не надо! - успел крикнуть Олег, прежде чем удар монстра сбил меня вместе со стулом и содержимым подноса, стоявшего на столе. Я ударилась головой об пол, под спиной оказались обломки стула, больно впиваясь в израненную плоть. Щека стала стремительно опухать, а глаз за секунды превратился в узкую щелку. Я провела языком по зубам, пара штук хоть и не выпали, но заметно шатались. Свобода?! Если я когда и получу ее, то что мне будет светить? Инвалидная коляска или костыли?
Мне стало горько, вроде бы самое время рыдать в три ручья... и что? Ничего!!! Сухие глаза, жуткая тоска и безнадежность. Если кто и проклят в этой комнате, то это, определенно, я!
Я думала меня ждет очередной раунд «слезодобывания» монстра. Но, нет, Олег встал, загораживая меня собой:
- Тео, я тебя прекрасно понимаю. Исцеление так близко и одновременно так далеко, но потерпи, дай мне во всем разобраться.
- Тебе что, жаль эту падаль? - зарычал монстр.