Глава 22.
- Присаживайся.
Я кивнула и послушно села напротив нее. Эта женщина ничуть не изменилась внешне, наверное, даже стала еще красивей. Я видела ее лишь один раз, в юности, но ее яркие черты и манеры впечатались в память на всю жизнь. Одетая во все черное, от нее веяло особым шармом вперемешку с таинственностью.
- Как вы меня нашли?- Задаю ей вопрос, и понимаю, что он в моей голове не единственный по отношению к ней.- Кто вы такая? Что вам нужно от меня?...
- Погоди. Все по порядку. Не торопись!- Она перебивает меня немного приказным тоном, не терпящим возражений. - Для того, чтобы найти тебя, мне было достаточно подключить связи. Остальное я расскажу и объясню после того, как тебя отсюда вытащу.
- В смысле?.. Как это будет?
- Твоим делом мои адвокаты заняты уже год, и поверь, для них нет ничего невозможного.
Смотрю на нее ничего непонимающим видом.
- Зачем? Зачем вам помогать мне?
Долгая пауза. Впервые, она отвела глаза, до этого заинтересованно пожирающие меня, и как-то тяжело вздохнула.
- Я... Знала твоих родителей. Они были моими друзьями, царство им небесное...
Мое дыхание на миг остановилось, в груди что-то сильно сжалось, заставив меня резко встать.
- Что?.. Как?- Я поднесла руку к горлу, слова из меня выходили с трудом.- Они... их нет в живых?
Инесса все так же не смотрела мне в глаза, но по ее скорбному выражению лица, ответ был ясен.
- Я не понимаю! Ничего не понимаю!- Слезы душили горло, шок заставил снова упасть на стул.
- Послушай, Лейла, сначала я вытащу тебя отсюда, а потом мы сядем, и нормально обо всем поговорим. У нас сейчас мало времени дано на разговор, но знай, я стою за твоей спиной. Теперь у тебя все будет по-другому, я обещаю! Просто жди, максимум еще полгода, и ты будешь на свободе!
- Какого черта ты мне помогаешь?!- Заорала я, истерично ударив по столу.- Я никому больше не верю! Кто ты такая?..
Неожиданно, Инесса схватила мою руку, и сжала в своей ладони.
- Я была близкой подругой твоей матери! И я хочу, чтобы справедливость восторжествовала!-Ее зеленые глаза сузилились, загорелись огоньком, жаждущим мести.- Твоих родителей убили, сделали так, чтобы они исчезли без вести. Я знаю этих чудовищ, сотворивших подобное! А еще, я знаю, что именно ты будешь их концом!
Это было трудно. Трудно переварить такую информацию. В голове возникла каша из запутанных мыслей, я смотрела на женщину, сидевшую напротив, и ничего не понимала. Как? Как такое вообще возможно? Сколько еще сюрпризов мне жизнь подготовила?
- Кто их убил?-Тихо и слабо прозвучал мой вопрос.
- Одна очень могущественная арабская семейка! Твои родители у них в доме много лет преданно работали.
- Зачем им надо было их убивать?
- Твой отец знал слишком много семейных тайн, и они решили от него просто избавиться.
Инесса говорила очень спокойным голосом, и это меня нервировало еще больше. Я подозрительно прищурилась и наклонилась к ней поближе:
- А тебе откуда все это известно?
- Твоя мама,- она снова вздохнула,- иногда у меня убиралась, и мы с ней очень подружились. Она мне много чего рассказала...
- Попова на выход!- Раздался грубоватый голос вошедшего охранника.
- Все, Лейла, не падай духом! Я тебе помогу! Встретимся на воле!- Сказала ободряюще Инесса, и одновременно встала вместе со мной.
Я не заметила, как прошла по темному лабиринту коридоров, как оказалась на своей жесткой койке. Полночи рыдала в подушку, пытаясь заглушить раздающиеся эхом в голове слова Инессы. Теперь мне еще больше не терпелось выйти отсюда, не терпелось разобраться во всем.
Где-то в глубине закипал гнев, пожирающий меня изнутри, и перерастающий в жажду мести. Этот мир окончательно разочаровал меня.
Глава 23.
Год. Еще бесконечно долгий, изнуряющий год я находилась в этом закрытом от солнца, адском месте.
Моя "шконка"-кровать находилась рядом с окном. Эта привилегия обычно была лишь у тех, кто давно тут сидит, но мой случай был исключением. Я успела заслужить себе уважение и драками, и демонстрацией характера. Меня побаивались, и не смели спорить. Знали, что обезбашенная на голову, и ничего не боюсь. Боль для меня давно перестала быть поводом для страха, превратившись в нечто привычное, обыкновенное.
Напряжение, которое не давало покоя первые несколько месяцев нахождения здесь, уступило другим непонятным ощущениям. В душе кипела злость. Она душила, изъедала изнутри, занимала все мысли. Я считала дни до выхода на свободу, и грела лишь одна мысль- МЕСТЬ. Как она будет происходить, и с чего именно начну, пока не знала. Но именно это чувство позволяло мне быть сильной, не сдаваться.
После визита Инессы, моя жизнь в тюрьме разделилась на до и после. Она часто присылала мне деньги, передачки, в которых было все, что здесь разрешено. Начиная с ароматного геля для душа, заканчивая всякими вкусняшкми, которыми я щедро делилась с многочисленными соседками по камере.
Это помогло заслужить здесь уважение. Некоторые лезли во всем помочь, угодить. Мои вещи стирали, приносили чай, делали массаж. Я не сопротивлялась, принимая все привилегии, которые мне давала сложившаяся ситуация.
За время, проведенное в этих мрачных стенах, мне посчастливилось подружиться с одной из сокамерниц Надей. Она была хорошей доброй девушкой, попавшей сюда из-за вынужденного воровства. Ее семья жила в бедности, мать болела. На ее лечение срочно были нужны деньги, и пришлось влезть в кассу магазина, где она работала продавцом, чтобы приобрести дорогостоящие лекарства. Сдалась сама, в этот же вечер. Не дожидаясь, когда просмотрят камеры, и придут стучаться в двери.
Мне нравилось в ней чувство справедливости, и сострадание к окружающим. В то же время, я находила в ней свои черты. Общение с ней позволяло мне хоть немного забыться, и не впадать в депрессию.
До освобождения ей оставалось пару месяцев, а меня должны были освободить в любой день. Надя дала мне свой адрес, написанный мелким почерком на листке бумаги. Мы обещали друг другу, что обязательно увидимся на воле, и продолжим свою дружбу.
Так получилось, что она вышла раньше. И стресс все таки запустил в меня свои когти, беспощадно расцарапывая те раны, которые я так тщательно старалась закрыть. Бессонные ночи, когда мне приходилось оставаться наедине со своими мыслями, совсем изнурили меня. Я не ела, не пила нормально. Стала тощей, прекратила и вовсе следить за собой.
И в тот момент, когда появилось так долго отгоняемое чувство безразличия к жизни, ко всему окружающему миру в целом, в камере неожиданно открылась металлическая дверь, и жестким голосом были произнесены заветные слова: " Попова, собирай вещи. Тебя готовят к освобождению!".