Глава 48.
— Сыночек, может попросить принести еще одно обезболивающее?
— Не надо. Мне уже лучше.
— Сильно болит?
— Мам, я же сказал, мне лучше!
— Хорошо. Может лучше поднять тебя наверх, в комнату?
Амир прикрыл веки, и раздраженно сжал губы. Вот уже несколько часов Ольга Николаевна не отходила от него, просто задушив своей гиперзаботой. Она то и дело поправляла сыну подушку, прикрывала открывшиеся из-под одеяла ноги, собственноручно приносила чай. Из голубых глаз ее беспрерывно текли слезы, лицо побледнело, лишившись здорового румянца.
Я сидела в кресле у окна, и наблюдая за ней, почему-то проникалась к ней уважением. Возможно, потому что у меня никогда не было такой любящей и заботливой матери. Грустно.
Амир просто не понимал насколько ценны эти моменты...
На его разбитый нос был наложен гипс. Лицо, распухло от многочисленных ударов и покрылось сине-фиолетовыми отеками. К счастью, больше никаких осложнений, кроме страшных синяков по всему телу, он не получил.
После больницы, я привезла его домой, и с помощью шокированных ребят из охраны, дотащила до гостиной. Здесь он и решил полежать.
Маджид Маликович, увидев сына в таком состоянии, поехал в полицию, где мы уже успели дать показания. Я описала внешность преступников, и после того, как мы заполнили кучу бесполезных бумаг, нам просто посоветовали поехать домой, пообещав найти этих уродов. В чем я очень сомневалась.
Азима Муслимовна тоже сидела рядом с внуком, и тихо, шептала губами молитву.
Жанна, попричитав немного в своей театральной манере, сославшись на важные дела, просто свалила из дома.
Неожиданно, в гостиную вошла домработница:
— Азима Муслимовна, к нам приехали гости.
После ее слов, в помещении показались статный седовласый мужчина и женщина, с коротко стриженной прической. За их спинами я увидела высокую фигуру Миланы. Ее бледное лицо, выражало крайнее беспокойство, а взгляд, упавший на Амира застыл в ужасе.
Поприветствовав гостей, Азима Муслимовна усадила их на противоположный диван, и приказала домработнице сварить кофе. Милана села на соседнее кресло рядом со мной, и тихо прошептала так, чтобы услышала только я:
— Что произошло? Мы приехали проведать его из-за случившегося на парковке у клуба, но я вижу, что произошло что-то еще.
Я кивнула:
— Его сегодня днем избили на улице трое людей в черных масках.
Девушка охнула, прикрыв рот ладонью. Ее взгляд заскользил по лежавшему Амиру, а я, вдруг, заметила в нем странный блеск. Милана страдала. Однозначно. И ей плохо удавалось сейчас скрыть этот факт.
" Неужели, ты в него влюблена? "
Да и Амир, украдкой, поглядывал в ее сторону... Вот это поворот!
— Добрый вечер!
Из мыслей меня вывело появление Инессы. Она, с высокомерно вздернутым подбородком, прошла через всю гостиную, собирая заледеневшие вокруг взгляды, и остановилась перед диваном, где лежал Амир:
— Как ты себя чувствуешь, мой зять?
Парень кивнул:
— Мне уже лучше. Не стоило волноваться.
— Ну что ты? Разве так можно? — Брови Инессы поползли вверх, изображая неестественное возмущение. — Как же мне не волноваться? Мы теперь родственники, и должны друг за друга переживать.
Взгляд Азимы Муслимовны метал молнии, но она, сумела натянуть вежливую улыбку, и пригласила Инессу сесть рядом на стул. Та, с уверенностью передвигающейся черной пантеры, прошла мимо замолкших гостей, и уселась в пустующее дизайнерское кресло Маджида Маликовича, тем самым проигнорировав стул, который был ей предложен.