Глава 51.
— Как я понял, вы ее внучка. — Констатировал седобородый мужчина в белом халате, гляда на меня сквозь толстое стекло своих очков.
Я кивнула, не видя смысла что - то ему объяснять. Мы стояли в коридоре больницы, напротив палаты, куда положили под капельницу Азиму Муслимовну, уже постепенно приходящую в себя.
Врач очень долго рассматривал диагноз на листочке, который я прихватила с собой вместе с капсулой, и отдала ему.
— Полагаю, у больной есть личный доктор, который ведет ее лечение. И думаю, вам обязательно нужно рассказать ему про сегодняшний приступ. Здесь есть его контакты, если хотите я могу позвонить сам?
Немного подумав, я согласилась. Он ушел, а я посадила себя на обшарпанную скамеечку, и прижавшись спиной к холодной стене, обеспокоенно принялась наблюдать за бабушкой Амира. Она лежала с закрытыми глазами, и заметная бледность прибавила к ее возрасту еще с десяток лет.
" Ей необходима операция на сердце" — говорил доктор. — " Если не сделать ее в течении недели, она умрет."
Я почувствовала сильную усталость от осознания серьезности ситуации. Мне хотелось позвонить Амиру, рассказать обо всем, чтобы он приехал, поддержал свою бабушку. Но что-то меня останавливало. Тому служила яркая вспышка в глазах Азимы Муслимовны, то явное нежелание, с которым она яростно качала головой, со всей силой вцепившись в мое плечо.
— Лейла...
Услышав слабый голос Азимы Муслимовны, я подскочила с места и забежала в палату.
— Вам уже лучше?
Но женщина прикрыла глаза, сделала тяжелый вдох и выдох, потом посмотрела на меня:
— Никому об этом не рассказывай.
Я приблизилась и присела на краешек ее койки:
— Но почему вы это скрываете? Врач сказал, что вам срочно нужна операция! Об этом должна знать семья.
— Я не буду делать операцию.
Мои глаза округлились от удивления:
— Как это не будете?!
— Не буду. — Спокойно повторила женщина, но ее грустные черные глаза, вдруг, наполнились слезами: — Во всем есть воля Аллаха, если суждено умереть, то я не стану противостоять этому. А ты, будешь хранить мою тайну.
— Что вы несете?! — Не сумела я себя сдержать. — Вам что хочется умереть?
— Перекрой лучше валик, лекарство закончилось. — Произнесла женщина, указывая на капельницу, и нисколько не обращая внимания на мои эмоции.
Я сделала то, что она попросила, и снова повернулась к ней:
— Вы боитесь операции?
— Я не вижу в ней смысла. — Взгляд Азимы Муслимовны неожиданно поник. — Слишком много риска. Вероятность выжить пятьдесят на пятьдесят. Я выбрала умереть спокойно у себя дома, попивая ароматный вкусный кофе, нежели на холодном операционном столе.
— А когда вы собирались сообщить о своей болезни семье?
— Я не собираюсь им сообщать. — Твердо стояла на своем женщина. — Если это сделать, в доме начнется переполох, лицемерие, настоящая война, борьба за наследство.
— Неужели вы думаете что Маджид Маликович и Амир вас не любят?
— Любят. — Горестно вздохнула Азима Муслимовна, и перевела свои глаза на потолок. — У обоих добрейшие сердца, но они ослеплены. Один
сладкой ложью, второй глухой ненавистью и одержимостью мстить. Про остальных я ни слова не скажу. Я уже давно написала свое справедливое завещание, и оно поставит все точки над " и ".
— А чем ослеплено ва'ше сердце? — Вдруг спросила я, не задумываясь о том, как некорректно это звучит.
Ее резкий взгляд в мою сторону, дрожью отозвался по спине. Она вновь включила свою зоркую и пробирающую до костей наблюдательность:
— Ты тоже не такая простая, какой прикидываешься. Это видно невооруженным глазом. Не думай, что я ничего не замечаю. Но это уже ваше дело. Твое и моего внука. — Неожиданно ее взгляд потеплел: — Мое сердце давно уже не слепо. Оно больное, истерзанное муками моей неумолкающей совести. И поэтому, я отдаю себя воле Аллаха, да простит он меня за мои тяжелые грехи.
От волнения, я заерзала на месте. Вопрос о моих родителях так и вырывался наружу. Вот он, тот самый момент, когда можно узнать истину!
— А что вы сделали такого тяжелого? — Аккуратно спросила я, чувствуя как бешенно колотится мое сердце.
Азима Муслимовна выглядела разбитой, усталой. Лицо, изрезанное многочисленными морщинами, опечалилось. В глазах, смотревших на одну точку, застыла грусть:
— Я уничтожила несколько судеб.
Далее просто тишина. Убивающая, заставляющая кипеть всю кровь в моих жилах.
— Я... я жалею, понимаешь, жалею. Но от этого не становится легче... — Дыхание женщины стало тяжелым, голос хрипел. — Я столько молилась, просила у Аллаха прощения. Но нет мне прощения...
— Кому вы сломали судьбы? — Перебила я ее, приблизившись к лицу. И меня, вдруг, понесло: — Кому? Своему сыну и Инессе? Или, может быть, еще кому-то? Вспомните! Может быть, моим родителям? А? А вы знаете, кто я вообще такая? Куда вы их дели? Где закопали? — Мой дрожащий голос резко перешел на крик. Я полностью потеряла контроль над собой. — Что вы с ними сделали? Где они, куда исчезли? Мало молиться, понимаете? Мало? Это вам не поможет, потому что все те, кого вы уничтожили, ненавидят,проклинают вас, желают смерти! И я! Я ненавижу вас!
Я трясла ее за плечи, ничего не видя перед собой, кроме лютого презрения. Из меня словно вырвалась тысяча эмоций, годами живших внутри, которые уже не поддавались контролю. Я трясла ее долго, не сдерживая ни сил ни чувств, пока в палату не забежали медсестра, и оттащили меня от лежавшего без сознания тела.
Дальше, все происходило как во сне. Мимо бежали туда сюда люди, до ушей доносились крики, неугомонно пищал аппарат, подключенный к Азиме Муслимовне.
" Остановка сердца! Немедленно в операционную!" — Тревожно закричал врач, отталкивая мою застывшую фигуру в сторону.
Тело женщины мгновенно перенесли на каталку, и повезли прочь по бесконечным коридорам.
Острая боль пронзила мою руку. Я повернула голову, и ошарашенно уставилась на медсестру, делающую мне укол. Приятное тепло разлилось по венам, и пришло спокойствие.
— Что это? — Спросил мой заплетающийся язык.
— Успокоительное. Не переживайте, я вколола вам небольшую дозу. Полежите немного, и скоро вам будет лучше.
Она помогла дойти мне до койки и прилечь. Перед глазами пронеслись все события, произошедшие за последние два часа.
— Что с...
— Вашей бабушке требуется немедленная операция. — Ответила девушка, не дожидаясь окончания вопроса. — Вы как почувствуете себя лучше, сообщите, пожалуйста об этом. Я буду на посту.