Вспомнив ее печальные глаза, невольно по щекам потекли слезы. Я оставила ее одну, наедине с этим тираном, и убежала. Как она сейчас, что с ней стало?
Чувствуя себя предателем, я мысленно поклялась, что как только здесь все решится, я поеду за ней, заберу и привезу сюда, в город. Она будет жить со мной, и познает, наконец, что такое спокойные счастливые дни.
Прошло еще полчаса. Из дверей вышла медсестра, и подошла ко мне с ничего не выражающим лицом:
— Вашей бабушке срочно требуется сделать переливание крови. У нее третья положительная группа, какая у вас?
— Та...кая же. — Произнесла я, запинаясь.
И неожиданно для себя, даже не задумываясь, я стала донором. Я хочу отомстить за своих родителей, но не так, чтобы кто-то умер. Нет. Это выше моих понятий, выше всяких колебаний и чувств.
После процедур, меня оставили в палате, немного полежать, набраться сил. Сжимая в руке выключенный телефон, я думала о семье Азимы Муслимовны. Это неправильно, что я молчу. Ведь если она умрет, то этого они не простят мне никогда.
" А нужно ли тебе их прощение, Лейла? " — Спросила я сама себя.
Мысли окончательно запутались. Но Амир... Его мнение было для меня важным. Тогда почему до сих пор я молчу?
И отбросив в сторону кучу сомнений, я нажала на кнопку включения. Так не должно быть! Пусть Азима Муслимовна меня ненавидит, но ее семья, сейчас, в такой критический, жизненно важный момент должна находиться именно здесь!
Он ответил сразу, после первого гудка:
— Лейла, наконец! Ты куда пропала?! Я весь день тебе звоню! Что случилось, ты где?
— Амир, твоя бабушка... она сейчас на операции, приезжай. — Мой голос был едва слышным, слабым.
— Что? Какая операция, что ты такое говоришь?
— На сердце. Приезжай, все узнаешь.
— Какая больница?!
— Самая ближайшая к вашему дому, названия не знаю...
Я не договорила, потому что послышались короткие гудки.
Минут через пятнадцать он был уже здесь вместе с Маджидом Маликовичем. Нашел меня, вбежал в палату и увидев мой усталый бледный вид, с размазавшейся по лицу косметикой, бросился обнимать.
— Не могу поверить. — Говорил он охрипшим голосом. — Почему она ничего нам не говорила?
Я заметила в дверях Маджида Маликовича, скромно кивнувшего мне в знак приветствия. Его глаза безмолвно говорили мне спасибо.
Я слабо улыбнулась в ответ, и в этот момент в коридоре послышался голос врача. Амир с отцом выбежали из палаты навстречу ему.
Мое сердце пропустило один удар. Их разговор доносился до меня лишь непонятными обрывками фраз. Я сделала попытку встать, но голова закружилась, и пришлось лечь обратно. Замерев в напряженном ожидании, я вцепилась в подлокотники, и прислушалась, но голосов больше не услышала. И тут, в палату со счастливым лицом вошел Амир, и снова кинулся меня обнимать:
— Спасибо! Ты спасла моей бабушке жизнь! Доктор рассказал, что ты сдала кровь.
Незаметно для себя, я улыбнулась, широко и искренне:
— Слава Богу.
— Теперь... я в многократном долгу перед тобой. Я... я даже не знаю что сказать.
— Не ты один такой. — Послышался голос в дверях.
Маджид Маликович подошел ко мне, отодвинул сына в сторону, и без лишних слов, заключил меня в свои объятия. Я сидела в ступоре, не шевелясь и не издавая ни звука.
Когда отец вышел, Амир посмотрел на меня и серьезно произнес:
— Я с тобой, Лейла. Если все что ты рассказала, это правда, то я не буду тебе препятствовать. Поступай по справедливости. Это твое право.
— Спасибо, что понимаешь меня, Амир.
Он помог мне встать, и мы вместе вышли из палаты, и покинули пропитанные запахом хлорки, стены больницы.
Маджид Маликович не позволил мне сесть за руль. Он посадил меня в свою машину, а мою повел Амир.
Мы ехали молча, каждый задумавшийся о своем. Но в салоне не было никакой напряженности. Наоборот, чувствовалась отцовская доброта и забота седовласого мужчины. Его обеспокоенный взгляд через зеркало заднего вида говорил о многом. Например, о искренней бесконечной благодарности.
— Спасибо, что привезли. — Сказала я с улыбкой, когда он заехал во двор особняка Инессы.
— Погоди, я тебе помогу! — Он торопливо вышел из машины, и обойдя ее вокруг, открыл дверцу с моей стороны.
— Спасибо, но я и сама смогла бы... — Моему смущению не было предела.
— Ну что ты! — Произнес Маджид Маликович, помогая мне выйти из салона. — Представь, если на моем месте был бы твой отец. Разве он стоял бы в сторонке?
Моя улыбка тут же сползла с лица. Большой ком подступил к горлу, при малейшем воспоминании о жестоком отце-отчиме.
— Ты в порядке? Мне кажется, ты чересчур бледная.
— Все нормально. — Поспешила я его успокоить.
Вечерний холод уже давал о себе знать, и Маджид Маликович, заметив как я дрожу в своей тоненькой куртке, снял с себя пиджак и накинул мне на плечи.
— Пойдем. Я провожу тебя.
Двери открыла домработница Вера. Полненькая женщина средних лет, остолбенела, едва завидев с кем я пришла, и не сразу опомнилась и впустила нас внутрь.
— Верочка, привет. Принеси кофе нашему гостю.
— Да, конечно. — Мои слова привели ее в чувства, и она закивала, но все также осталась стоять на месте, неприлично глазея на Маджида Маликовича.
— Веераа! — Произнесла я с затягом, наклонившись над ее лицом, чтобы она обратила на меня свое внимание.
— Вера, кто там? Лейла приехала?
Наши головы резко повернулись в сторону голоса. Инесса, необыкновенно красивая в своем черном элегантном платье, заметила нас спускаясь с лестницы.
— Какие люди! — Блеснув своей шикарной белоснежной улыбочкой, она подошла к нам, прожигая взглядом отца Амира.
— Добрый вечер. — Произнес он, слегка прокашлявшись.
— А чего это вы в дверях стоите? Проходите. — Инесса повернулась к домработнице: — Вера, ты позабыла как встречают почетных гостей?
Та смущенно закивала и тут же ретировалась.
— Нет, ничего не нужно. Я уже уезжаю. Жду Амира, сейчас он приедет.
Инесса с подозрительностью прищурилась, и переведя, наконец, свой взгляд на меня, ошеломленно воскликнула:
— Лейла?! Что с тобой? Почему у тебя такой странный вид?
— Все в порядке. — Вздохнула я, понимая, что меня ждет нудный вечер упреков и расспросов. — Чуть позже, я все тебе расскажу.
В это время, за спиной Маджида Маликовича показался Амир.
— Добрый вечер. — Поздоровался он.
— Амир? — На лице Инессы застыло искреннее удивление. — Разве врач не говорил, что тебе лучше полежать дома несколько дней?
— Я в порядке.
Задумчивый взгляд Инессы снова задержался на мне, пытаясь понять что могло такого случиться, что мы приехали сюда таким странным составом.
И я начала свою игру, заговорщически подмигнув ей. А Амир неожиданно для меня, как бы продолжил:
— Кстати, я больше не могу без своей жены, и хочу, чтобы она находилась со мной под одной крышей. Завтра я приеду за ней. — Сказав это, он повернулся ко мне: — Любимая, собери свои вещи.
— Хорошо. Я только рада. — Иннеса не стала спорить, а решила идти по течению. — Приданое полностью готово, завтра до вечера все перевезут к вам.
— Ну все, нам пора. — Маджид Маликович повернулся к двери, но неожиданно остановился и долгим взглядом обвел Инессу: — с Днем Рождения.
Улыбка пропала с лица женщины, а в зеленых глазах вновь замерцал странный блеск.
— Благодарю. — Выдавила она из себя.
Они ушли. Мы прошли в гостиную. Инесса узнав про операцию Азимы Муслимовны и про мое донорство, попросила приготовить мне суп и свежевыжатый гранатовый сок.
Радости ее не было предела.
— Все, теперь они на крючке! Теперь вся семья прониклась к тебе доверием. А это, наше самое главное оружие!— Говорила она, хитро прищурившись.
А я сидела в кресле у камина и задумчиво разглядывала языки пламени. Исходящее от них тепло приятно согревало мои ноги, укутанное мягким пушистым пледом тело.
Я понимала, что играю в двойную игру, и могу хорошенько обжечься. Но сдавливающая тяжесть в груди и неугасающая справедливость взяли верх над моим разумом.