Мама. Как много в этом слове для каждого из нас. И для всех, что-то свое. Мама. Это теплые руки, которые будят по утрам и голос, который зовет кушать пирожки. Это: «Ну зачем ты туда полезла, все коленки разбила! Господь милостивый, я так перепугалась». Мама. Это слезы радости, когда ты получила диплом, ее улыбка, слова: «Я всегда верила в тебя! Иди ко мне, дай обниму». Мама, это святое, душевное, родное. Тот, к кому ты придешь и тот, кто всегда, будет ждать твоего прихода. Она та, кому не важен твой статус в обществе, та кто обогреет, приободрит, поможет, а потом сядет и скажет: «Мы справимся, доченька».
Такой любви у меня не было. Но знала, что если бы у меня был ребенок, я отдала бы всю себя. Хотя я понимала, семьи у меня никогда не будет. Мое не стремление к браку и иметь детей, мои отчим и мать, считали данью современной моде. Они называли меня: «Сильная и независимая». Это сопровождалось ухмылками, а в пьяном состоянии еще и оскорблениями. В университете было много таких, как я. Кто-то действительно кичился этим, входил в определенные субкультуры, выходил на митинги. Я просто молчала об этом. Катька всегда говорила, как хорошо иметь ребеночка и семью. Я же понимала, как легко, это можно потерять.
На самом деле, я всегда хотела дочку. Мне уже 24, как говорят «порабыуже». Но понимала что, даже встретив достойного мужчину, я не дам здоровых отношений. Если я была разбита, если в душе одни руины, кого я могу сделать счастливым? Особенно ребенка. А то, что произошло со мной в универе, после смерти отца, окончательно убило во мне веру в чувства.
Я быстро очнулась из своих мыслей, когда услышала звук ключа, два поворота и леденящую тишину из прихожей.
Тихие шаги, направились ко мне в комнату. Вжавшись в спинку кровати, я продолжала смотреть на вход. Передо мной стоял отчим. В руках была бутылка, а в глазах, слезы которых никогда не видела прежде у него. Самое главное, что я заметила, это было сожаление. Он стоял и словно просил: «Прости меня».
- Влад, где ты был? – решила начать я.
- У друзей. Не мог сюда придти. Здесь все напоминает о ней. – Запах перегара, дошел до кровати.
- Приготовить, тебе поесть? – мне стало жаль его. Он смотрел в пол и так не разу не посмотрел на меня.
- Не, не надо. Я хотел сказать тебе, что перееду к матери обратно. Пришел вещи собрать – развернулся и пошел в сторону их спальни. Закрыл дверь, и я услышала всхлипы.
Встав с кровати, на носочках пройдя через прихожую, подошла к их двери. Сквозь щель, я видела мужчину в старой куртке сидящего на согнутых коленях. Его лицо заливали слезы. В дрожащих руках он держал рамку, с фотографией моей матери, которую еще когда-то, подарил мой отец.
- Оля, Оленька. Солнышко ты мое. Что, что, мне здесь делать, без тебя? Что я могу без тебя?
Я открыла дверь. Мне кажется, он даже не заметил, как я села на колени и обняла его. Дрогнув, он положил голову мне на плечо, его слезы текли по моей руке. Он был чужим для меня человеком, и никогда не лез в наши ссоры, с матерью. Но это боль, разъела нас двоих. За окном было солнце, во дворе играли дети, смех, легкий ветерок играл со шторой.
- Мы с ней познакомились случайно. Она была разбита после смерти, твоего отца. Я был балагур, с наклонностями ловеласа. Алкоголь, друзья. Она не слишком мягкая была. Но я полюбил ее, вот такую, – он отпил из бутылки. – А тут, прихожу, а она лежит на спине. Я ее трясу, Оля Оленька, а она молчит и смотрит так пусто, - его губы коснулась мелкая дрожь. – Я к телефону,в скорую. Приехали, сказали, нет моей Оленьки больше! А потом меня менты увели. На допросе потом, спустя время сказали, сердечко не выдержало.
Я не знала, что сказать. У меня ни осталось никого.
Так мы и сидели, седой мужчина, с фото, на котором была его последняя любовь и рыжая девушка, которая даже не знала, что ее ожидает дальше.
Он не спеша собрал свои вещи.
- Знаешь, ты хорошая девушка. Извини меня, если я был груб с тобой – он смотрел на меня, поджимая губы. Я видела, как сложно ему давались эти слова. - Да, мама была жестока, с тобой. Но она ведь мама. Держись и если что, звони. – Дверь закрылась, его ключи остались на тумбочке.