Даже Хильперик, который пришел за женой, чтобы вместе с ней идти на пир, на мгновение застыл, увидев ее такой: одновременно целомудренной и бросающей вызов, сочетающей скромную манеру держаться и роскошь соблазнительных форм — и недосягаемой больше, чем когда-либо.
Они едва успели обменяться несколькими фразами по дороге в парадный зал, где их встретил сам Гонтран, пришедший в восторг при виде своей невестки. Он тут же усадил ее по правую руку от себя, тогда как Хильперик, занявший место слева, оказался рядом с тучным епископом Конституцием, митрополитом Санским. К величайшему изумлению Хильперика, епископ приветствовал его едва ли не небрежно, тогда как ради того, чтобы протянуть руку Фредегонде, даже встал с места — и она с видом глубокого почтения преклонила колена и поцеловала епископский перстень.
— Монсеньор Конституций, папа Санский, оказал мне большую поддержку во время моего визита в Париж, — пояснила Фредегонда, поднявшись и обращаясь к Хильперику. — Так же, как и у нас, у его преосвященства накопился немалый счет к правителям Метца.
Старый епископ чуть пошевелил в воздухе кончиками пальцев и изобразил на лице благодушную гримасу. Актер, с раздражением подумал Хильперик. Скверный актеришка, заучивший заранее слова и жесты и теперь кое-как играющий роль…. Гонтран, велеречивый и торжественный в своих роскошных, немного шелестящих при каждом движении одеяниях, был точно таким же актером. Однако под этими масками, без сомнения, скрывались безжалостные хищники, готовые уничтожить любого, кто осмелился бы встать у них на пути.
Как только все приглашенные расселись, слуги тут же уставили широкие столы множеством роскошных яств: наиболее удивительным блюдом был жареный лебедь, покрытый белоснежными перьями и распахнувший крылья. Одновременно женские хоры затянули под аккомпанемент цитр какую-то ритмичную песнь, хлопая в ладоши в такт мелодии. Отказавшись от предложенного вина, Хильперик налил себе пива и наклонился к брату.
— Позволишь ли поговорить о том, что привело нас сюда, прежде чем рассудок у нас помутится от твоих щедрот?
— Я знаю, что тебя сюда привело, брат мой. Война, как обычно… Война с Зигебером, снова и снова. Но я все еще не знаю, хочешь ли ты просто убедиться в моем невмешательстве или ищешь союза со мной… При виде выражения лица Хильперика Гонтран слегка улыбнулся и продолжал:
— Но ты прав: поговорим до того, как напьемся. Я забыл, что ты не привык к такой роскоши.
— Да, в этом смысле мне есть чему у тебя поучиться, брат мой. Правда, судьба даровала мне маленькое и к тому же бедное королевство, границы которого я едва могу защитить.
Гонтран снова искоса взглянул на младшего брата, но на сей раз без всякой иронии, отчего Хильперик немного приободрился и снова заговорил:
— Зигебер победил меня нечестным путем, призвав орды варваров, жаждущих крови и добычи. К стыду своему, должен признаться: я не стал вступать в сражение. Но если бы я это сделал, то королевство Руанское было бы захвачено — и Зигебер сегодня оказался бы вдвое богаче и могущественнее! Увы!.. Наверно, мне все же стоило бы сразиться с ним… Он с сокрушенным видом тряхнул головой, ударил себя в грудь и продолжил:
— …Ибо я узнал, что Зигебер отдал твои земли на разграбление… Что же это за король, который позволяет своим хищником грабить и убивать мирных жителей?
— Говорят, что Мелоден[15] и его окрестности разорены, — вставила Фредегонда, обращаясь к епископу Конституцию. — Кажется, это один из ваших приходов?..
— И не слишком ли далеко варвары углубились на юг, хотя должны были возвратиться в свои земли за Рейном? — добавил Хильперик. — Может быть, конечно, это случайность…. В конце концов, разве можно уследить за войском, предоставленным самому себе? Но, все-таки…. Прежде чем вернуть их на восток, в их собственные земли, Зигебер послал этих варваров на юг, прямо в ваши владения, ваше преосвященство…. Зная о том, что вы прежде выступали против него…