Ни король, ни епископ ничего не ответили, однако мрачные взгляды, которыми они обменялись, сказали Хильперику больше, чем слова.
— Итак, брат мой, я прибыл сюда искать союза, чтобы вместе мы смогли отомстить нашему врагу.
* * *Выйдя из шатра, Готико взглянул на небо. Было пасмурно, но дождь как будто не собирался. В холодном сухом воздухе стояли крепкие запахи лошадей и навоза, смешиваясь с ароматом жареных пшеничных зерен, которыми солдаты подкреплялись с утра. Готико глубоко вздохнул и попытался улыбнуться, зная, что все взгляды обращены к нему. Что ж, сегодня будет удачный день…. После стольких дней преследования армии Теодебера через всю Аквитанию, они, наконец, загнали его под стены Ангулема и вынудили готовиться к сражению.
Вероятно, нестрийцы вначале надеялись укрыться в городе. Он принадлежал к бургундским владениям, но либо его правитель еще не знал о новом союзе между Гонтраном и Хильпериком, либо решил не подвергать город риску, открыв его для войска головорезов, ужасные слухи о которых дошли сюда гораздо раньше них самих. Так или иначе, правитель Ангулема отослал посольство Теодебера, даже не выслушав его, и, кажется, начал даже готовиться к обороне.
Готико запахнул плащ и тщательно заколол его фибулой, удерживавшей левую полу на правом плече, благодаря чему правая рука оставалась полностью свободной, и он мог в любой момент выхватить висевший на боку меч или скрамасакс, укрепленный на поясе поперек торса. Двое воинов из личной стражи Готико тотчас же направились к нему, неся шлем и щит, но военачальник жестом остановил их и направился к своему коню, оседлать которого помог ему слуга. Когда Готико оказался в седле, конь начал фыркать и бить копытом о землю, словно предчувствуя неизбежность сражения. Это был мощный вороной жеребец, с белой отметиной посреди лба и необыкновенно длинной гривой. Готико похлопал его по шее, потом тронул поводья и пустил коня шагом, поехав через весь лагерь, сопровождаемый двумя воинами из личной стражи. Солдаты вставали при его приближении, но он мало кого узнавал, а приветствовали его и того реже. В основном это были галлы из Тура и Пуатье, которых принудительно включили в состав франкского войска после освобождения этих городов. У многих из них были причины сражаться против банд Теодебера, которые на протяжении месяцев разоряли их фермы и деревни, сжигали церкви, опустошали виноградники, убивали, грабили, насиловали…. Но в глазах большинства галлов все короли франков стоили друг друга, а поскольку вот уже несколько столетий воинское ремесло было галлам совершенно чуждо, они не видели никакой чести в том, чтобы погибнуть в сражении. Достаточно было взглянуть в их лица: эти люди испытывали только страх, в лучшем случае — ненависть.
На мгновение Готико представил себе, как они бегут с поля сражения при первой же вражеской атаке, бросая оружие и сметая командиров, пытающихся их удержать…. Однако, именно, с этими людьми он должен был победить. У Зигебера было недостаточно сил, чтобы сражаться одновременно и в Нейстрии, и в Аквитании против Хильперика и его сыновей. Он выделил Готико лишь сотню франкских воинов и тридцать конников под командованием Гонтрана Ле Бозона, поручив собрать подкрепления по пути. Это было исполнено, но сейчас, перед сражением, сотни франков казалось явно недостаточно, чтобы удержать в повиновении слишком большое количество галлов. Дай бог, чтобы те не сбежали…. Галлы были вооружены лишь пращами, копьями и топорами, а единственной защитой им служили длинные кожаные туники и деревянные щиты. Однако, построенные плотными рядами, они одной своей массой могли устрашить противника. Лишь бы не сбежали…. Если сегодня они будут разбиты, его имя навек будет покрыто стыдом и бесчестьем. И сама Брунхильда отвернется от него…
Чуть пришпорив коня, Готико пустил его легким галопом, зигзагами объезжая походные костры, и вскоре поднялся на невысокий пригорок, где разместились конники, которыми командовал Гонтран Ле Бозон. Последний, заметив приближение Готико, вскинул копье вверх в знак приветствия.
— Хорошо выспался? — крикнул ему Готико.
— Я-то да. А вот о наших новобранцах этого не скажешь…
Ле Бозон повернул копье острием вниз и воткнул его в землю. Затем достал из наплечной сумки кусок ветчины, отрезал широкий ломоть и протянул Готико.