10. Венчание в Руане
Эскорт принца выглядел жалким — его вполне можно было принять за шайку бродячих грабителей в поисках добычи. Сам Мерове, ехавший впереди, спрятал свои длинные волосы под узким капюшоном, плотно охватывающим лицо. Рядом с принцем ехал Гайлан, его самый близкий друг и брат даже в большей степени, чем родные братья, — единственный из всех спутников Мерове, кто знал истинную цель поездки.
Впервые за эти долгие недели — по сути, с момента отбытия из Парижа во главе армии, которую доверил им Хильперик, — оба друга чувствовали себя свободными, счастливыми и радостно-возбужденными, словно ученики, сбежавшие от наставника. Прежде нужно было ехать медленно, приноравливаясь к шагу пехотинцев и ходу повозок, запряженных быками; в воздухе постоянно стояли запахи дыма, мочи и навоза; манеры большинства военачальников были, воистину, скотскими; всё это, а, прежде всего, — бесконечные грабежи, убийства и пожары, вскоре сделалось для них невыносимым. Однако по прошествии нескольких дней они все же достигли Тура — первой цели, намеченной для них королем.
Город был предан Хильперику, поэтому сразу распахнул перед ними ворота. Правитель Тура, граф Ледаст, встретил их даже с почестями. Прежде он был рабом на виноградниках, и одно ухо у него было отрублено за попытку к бегству. Потом он попал на службу в конюшни короля Карибера и интригами смог добиться того, что сначала стал коннетаблем, а потом и графом Турским, сумев сохранить этот титул с помощью подарков и лести после смерти Карибера и во время длившейся не один год войны между его братьями. Однако преданность Ледаста королеве Фредегонде была всем известна, а присутствие войск Хильперика оказалось, как раз, кстати, чтобы усилить его влияние в этом священном городе. Предполагалось, что Мерове воспользуется этим преимуществом и направится из Тура в Пуату, но принц приказал своему войску разбить лагерь на берегах Луары. Он решил, что останется здесь до Пасхи.
Накануне, после присутствия на мессе, которую вел епископ Григорий в базилике Святого Мартина, Мерове объявил, что хочет на время покинуть Тур, оставив армию под командованием своих военачальников и графа Ледаста, чтобы навестить свою мать Одоверу в монастыре в Мансе. Это должно было занять четыре-пять дней. А пока пусть его люди отдохнут, — возможно, и погода за это время наладится…
Из всех, кто участвовал в военном совете, один только Ледаст не был удивлен таким внезапным всплеском сыновней любви. Поскольку королевская армия расположилась недалеко от города, собственная власть графа была усилена, в ущерб власти епископа Григория. Поэтому его мало беспокоило, что принц пренебрегает своими обязанностями полководца. Завоевание Пуату и Аквитании могло и подождать несколько дней. Кроме того, другая армия, под командованием Дезидерия, шла со стороны Пиренеев, чтобы присоединиться к ним с юга, и, как говорили, по пути одерживала одну победу за другой. Метц был далеко, и лишившиеся короля города Аквитании как спелые плоды падали в руки завоевателя. Если так пойдет и дальше, армия Дезидерия скоро будет в Лиможе, если не в Бордо…
Мерове уехал с небольшой горсткой людей — все они были юные повесы, его ровесники, выбранные Гайланом, который, как поговаривали, был для принца больше, чем просто друг. Легкие и беззаботные, как весенние ветерки, они отнеслись к поездке в Мане как к прогулке, взяв с собой лишь одну вьючную лошадь, нагруженную провизией. В нескольких лье от города они повернули на восток, по направлению к Вандому и Новиомагусу. Именно в этом состояла тайна, которой не знал никто, кроме двух друзей. Несчастной Одовере предстояло еще долго ждать своего сына…. Совсем другая любовь была причиной путешествия Мерове, и направлялся он вовсе не в Мане. В трех днях конного пути от Тура находился Руан.
Со дня отъезда из Парижа по Восточной дороге Мерове не прекращал мечтать о Руане, где пребывала в заточении Брунхильда. С тех пор как его отец и Фредегонда перенесли свою столицу в Суассон и обосновались в мрачном дворце короля Хлотара, Руан опустел — весь двор уехал из города вслед за королевской четой. Руан, где он освободит ее от оков; Руан, где он упадет перед ней на колени и признается в своей любви…. Сколько ночей провел он с Гайланом, вспоминая свою первую встречу с королевой, тот целомудренный поцелуй, который он запечатлел на ее щеке по приказу отца, и их совместную поездку в Руан! Брунхильда поняла — он это знал, — что он делает все от него зависящее, чтобы смягчить условия ее заключения. Герцог Бепполен и его люди были слишком бдительны, чтобы можно было позволить себе малейшую близость; но взгляды Брунхильды, сначала беглые, потом все более благосклонные, сказали Мерове, что она догадывается о его чувствах. Увы, на большее, не хватило времени. Дорога от Парижа до Руана была короткой, а по прибытии все оказалось еще хуже. Бепполен поместил Брунхильду в бывших королевских апартаментах и обращался с ней со всеми почестями, у нее были служанки и те сокровища, что оставил ей Хильперик, однако ее так тщательно охраняли, что даже Мерове не смог увидеться с ней, чтобы попрощаться. Но, по крайней мере, он открыл сердце своему крестному отцу, епископу Претекстату, и добился от него обещания следить, чтобы пленница была в безопасности.