Претекстат ждал короля в соборе, сидя в епископском кресле, как и подобало священнослужителю его ранга, окруженный толпой монахов и послушников, рослых, словно молодые дубки, и скорее похожих на отъявленных головорезов, чем на служителей Божьих. Такая предосторожность вызвала лишь презрительную усмешку на губах короля, который направился прямо к епископу, без лишних слов схватил его за воротник и швырнул к подножию его высокого кресла, словно тот был обычным слугой, застигнутым за каким-то проступком — впрочем, в глазах короля так оно и было.
Группа монахов мгновенно окружила Хильперика, не осмеливаясь, однако, его трогать.
— Что-то не так? — Хильперик огляделся по сторонам.
Монахи с мрачным видом отступили, ограничившись тем, что помогли епископу встать. Между тем в собор вошли Бепполен и его свита.
— Это святотатство — входить в святое место с оружием в руках, — прохрипел епископ прерывающимся от гнева голосом. — Бог видит тебя, и он тебя покарает, король Хильперик! Очень скоро тебе придется ответить перед Господом за все прегрешения, совершенные тобой!
— Кажется, я не понял. Ты смеешь мне угрожать? Претекстат выпрямился и, не отводя глаз, твердо взглянул на короля.
Если не считать резкого контраста между тонзурой одного и длинными волосами другого, оба мужчины были примерно одного роста, не превосходившего пяти футов и нескольких дюймов[26], и одинакового телосложения — крепко сбитые и коренастые. И в этот момент казалось, что епископ вполне в силах защитить себя.
— Разве служитель Бога может угрожать королю? — спокойно спросил он. — Однако не забывай, король Хильперик, что твои деяния осудит твой Создатель, и тебе придется отвечать за них, рано или поздно, ибо всякий человек смертен.
— А некоторые даже более смертны, чем другие.
— Теперь, кажется, ты мне угрожаешь.
— И ты даже не подозреваешь, насколько серьезно. Где мой сын? Где Брунхильда?
— Они под защитой Бога.
Хильперик нахмурился, и некоторое время молча смотрел на своего противника, затем спросил уже более ровным тоном:
— Ты хочешь сказать, что они мертвы?
— Я хочу сказать только то, что сказал. Этот собор находится под защитой Бога, как все святые места. А сейчас вели своим людям выйти отсюда, ибо они оскорбляют Бога и Церковь!
— Вот как? А обвенчать тетку и племянника — это не значит оскорблять Бога и Церковь?
— Они не кровные родственники и породнились лишь после ее первого брака…. Поэтому я мог благословить их, не нарушив при этом канона. Мы можем поговорить об этом, но не в присутствии твоих солдат…
Движением головы король приказал Бепполену и его людям удалиться, что те и поспешили исполнить, так как боялись небесной кары.
— Итак, они здесь…
— Нет, не здесь. В базилике Святого Мартина, возле-крепостной стены.
— Хорошо. Тебе придется заставить их выйти оттуда.
— Об этом не может быть и речи, и ты это знаешь…. Бог всё видит, король Хильперик. Право давать убежище — одно из священных прав Церкви. Даже ты не сможешь вторгнуться в святая святых.
Хильперик кивнул, затем с недоброй улыбкой отряхнул мантию епископа и хлопнул того по плечу.
— Есть и другие способы…. Посмотрим, сколько времени они смогут питаться одной своей любовью да святой водой!
* * *Прошло пять дней с тех пор, как королевские войска расположились вокруг базилики Святого Мартина. По правде говоря, это название было слишком торжественным для простой деревянной церквушки, прилепившейся изнутри к крепостной стене. Хотя уже пришла весна, внутри было по-зимнему сыро, и единственным местом, где новобрачные могли укрыться, была маленькая комната с глиняным полом, без окон и почти без мебели, за исключением кровати и небольшой деревянной подставки для письма и письменных принадлежностей. Комната принадлежала одному из младших священнослужителей, который предпочитал жить в городе. Солому, которой был набит матрас, давно не меняли, и она пахла плесенью. Чернила высохли, перо уже давно никто не затачивал.
Однако Мерове, который, сейчас, сидел на полу, прислонившись спиной к деревянной перегородке, чувствовал невероятную легкость на душе. Последние два дня он и Брунхильда ничего не ели, кроме хлеба и яблок, которые приносил им под сутаной священник, служивший мессу, — его ни один из солдат не осмеливался обыскать. Но Мерове казалось, что так может продолжаться бесконечно. По крайней мере, до осени, пока затяжные дожди не пропитают влагой стены и пол…. Одна лишь скука была врагом, который мог победить их.