— Ты знаешь, что это запрещено, — медленно проговорил он.
— А мне все равно! — сквозь уже бесконтрольные потоки слез, прокричала Алаи. — Сделай!
— А ну, уймись, дочь Акая! — оскорбленный таким неуважением, в сердцах прошипел шаман. — Уймись и возьми себе в свою маленькую пустую голову: нет в мире средства, которое бы вылечило твою мать. Ее время пришло, и духи это знают. А с демонами, если хочешь, можешь говорить сама. Иди! Иди в чащу и ищи там демонов! Найди Лесного демона и с ним потолкуй, раз ничего не боишься! Потому что мать твоя лишь тогда восстанет, когда Лесной демон заплачет над ней!
— Он… Он и правда может помочь? — внезапно затихая, проговорила девочка, поднимая на шамана не по-детски серьезный взгляд.
От этого взгляда Нунге неожиданно оторопел и впервые не смог ничего ответить.
Ужас Леса отдыхал. Он выбрал широкую ветку в самой гуще древесной кроны и улегся на ней, наслаждаясь легким ветерком, что не разгонял зноя, но приносил немного влажности с реки. Полуденное солнце все дни пекло так нещадно, что даже для теплолюбивого яутжа было слишком, но жар, как говорится, костей не ломит.
Большая Охота проходила успешно. В этом году самец по своему обыкновению выбрал планету уманов[6]. Эта добыча никогда ему не надоедала, так как никогда не переставала удивлять. Уманы имели огромное число поведенческих модификаций, и каждая особь с одинаковой вероятностью могла оказаться как слабой и глупой, так и потрясающе живучей, изворотливой и изобретательной. Именно определять, что из себя представляет очередной мягкотелый, пытаться предугадать его реакцию, научиться читать его эмоции и понимать, что у него на уме, доставляло Ужасу Леса истинное удовольствие, делая его настоящим ценителем нетривиальной добычи. Многие охотники пренебрегали уманами, а зря. Их действительно не составляло труда обращать в бегство и убивать в ходе дальнего боя, но настоящим искусством было находить лучших и отделять их от сородичей так, чтобы те не замечали, а после внимательно изучать каждого противника и формировать тактику специально под него. Этим мастерством Ужас Леса овладел практически в совершенстве, тем не менее каждая Охота по-прежнему привносила в его опыт что-то новое.
Шестидесятидвухлетний самец считался относительно молодым воином — уже не юнец, но пока и не матерый. И тем не менее, ему уже было чем похвастаться. Его трофейная стена была заполнена от пола до потолка, и отец, славный Натиск, почитал его как лучшего из своих сынов, а Великий Гнев, доблестный Вожак клана, в скором времени сулил повысить его ранг до Старшего Кровавого. Ужас Леса предполагал, что случится это уже после Большой Охоты, так что в этот раз следовало проявить себя особенно хорошо, чтобы Вожак не просто промотал запись с маски, а посмотрел ее от и до.
Для создания захватывающего сюжета охотник постарался на славу. Вначале он высадился на военной базе, причем не на самой маленькой. Уманы так и не поняли, кто их выслеживает и убивает по одному. Они даже не обнаружили никаких следов, кроме тел, припрятанных в самых неожиданных местах. Здесь Ужас Леса взял восемь заслуженных трофеев, после чего оставил местную популяцию в покое и перебрался в город, расположенный немного западней на той же широте. Этот населенный пункт славился своими преступными кварталами, где уманы убивали друг друга средь бела дня, беспрестанно деля сокровища и наркотические вещества. Это была уже совершенно другая добыча. Если военные все находились как на ладони — знай только выбирай, то здесь самые интересные экземпляры искусно прятались. В итоге на одну только слежку Ужас Леса потратил больше недели, но его терпение вознаградилось успехом: ему удалось заполучить несколько профессиональных наемников и авторитета, который держал в страхе без преувеличения весь город. Забавно выходило: в этой ситуации сын Натиска буквально сыграл роль «умановского Арбитра», хотя и ненамеренно. Обычно он не обходил своим вниманием и местных законников, но на сей раз они не впечатляли ни силой, ни сноровкой.
Наконец, вдоволь насытившись городской Охотой, Ужас Леса направился в дикие тропические кущи, которые пользовались особой любовью всех прилетающих на планету уманов яутжей. Именно здесь климат наиболее подходил их виду: жаркое солнце создавало благоприятный температурный режим, а большой процент кислорода, высокая влажность воздуха и минимум пыли позволяли надолго снимать маску без риска заполучить изнуряющий кашель, головокружение и мышечные боли. Здесь обитало множество мелких самобытных племен, многие из которых не только не применяли огнестрельное оружие, но и не знали металла. Среди них были мирные, но были и воинственные, вызывающие уважение не меньшее, чем цивилизованные сородичи, оснащенные по последнему слову военной умановской техники. Исследовав запасы дичи в округе, Ужас Леса остановил свой выбор на немногочисленном, но очень шустром народце. Уманчики были низкорослыми, но восполняли этот недостаток коварством и проворностью. Они лазали по ветвям гораздо лучше стокилограммового яутжа в броне, прекрасно владели копьем и стреляли ядовитыми дротиками с весьма неприятным действием. Последнее, кстати, даже давало им преимущество, так как сын Натиска не использовал против них ни лазер, ни плазмомет. Зато выслеживать эту мелочь в лесу было очень занимательно. Некоторые из карликов даже удостоились чести украсить собой трофейную стену воина.