— Алаи, где ты была? — сестры накинулись на нее, стоило девочке переступить порог. Домой она вернулась уже затемно.
— В лесу, — без колебаний отозвалась она.
— Что ты там делала, безумная?!
— Искала Лесного демона.
Лица девушек вытянулись. Средняя сестра Конта запричитала и схватилась за голову, а старшая Пакита, схватила Алаи за руку и потащила умываться, ведь вода смывает дурное влияние и вредные помыслы.
— Дедушка Нунге сказал, что только так можно помочь маме! — упираясь, закричала девочка. — Он сказал, что слезы Лесного демона вылечат ее! Мне нужно просто уговорить его!
— Глупая! — прошипела Пакита, подталкивая сестренку к большой миске с водой, что была набрана для приготовления пищи, и насильно умывая чумазое личико: — Старик сказал тебе: «когда демон заплачет» — это означает никогда! Это одна из его поговорок, дуреха! Потому что злые силы никогда никого не жалеют и никогда не делают добра!
Как следует отругав Алаи, сестры увели ее к шаману, и он покрыл тело девочки защитным орнаментом, отпугивающим духов. О встрече в лесу Алаи рассказать не успела, а потом и вовсе раздумала: Лесной демон оставил ее в живых, но мог рассердиться, не удержи она язык за зубами. Да и взрослые, которые не желали верить в то, что это могущественное существо может помочь, узнав о том, что девочка его видела, больше не выпустили бы ее со двора. Алаи же собиралась вернуться на другой день и попробовать задобрить Лесного демона еще раз.
Ранним утром девочка, поцеловав спящую про´клятым сном мать, украдкой вышла из онко. Во дворе она взяла несколько самых больших клубней маниоки и налила в бутылку, сделанную из тыквы-горлянки, немного созревшей чичи[7], а еще набрала под навесом для рукоделья красных и голубых птичьих перьев, из которых женщины мастерили обереги. Завязав все это в пальмовый лист, Алаи устремилась в сторону леса, стараясь, чтобы никто ее не увидел. По пути девочка завернула к реке и смыла с себя краску — чтобы узоры не помешали предстоящему разговору. Сестрам она решила солгать, что защитные рисунки стерлись во время купания.
Место, где обитал Лесной демон, удалось найти довольно быстро — Алаи хорошо запоминала ориентиры. Возле узнаваемого дерева с тройным стволом она остановилась и вновь начала звать. Долгое время ничего не происходило, но затем ветви шевельнулись, и полупрозрачная фигура выглянула из листьев. Девочка затаила дыхание и стала ждать, что будет дальше.
Лесной демон тихо фыркнул и начал спускаться по стволу — Алаи показалось, что он делал это вниз головой, точно ящерица. Вот он стек на землю, преодолев последние метры в плавном прыжке, и встал перед девочкой во весь рост, словно сама сельва ожила и приняла форму сотканного из растительности и солнечного света великана.
— Я принесла тебе подарки, — шепотом проговорила Алаи, медленно садясь на корточки и развязывая узелок с подношением. — Здесь мало, но у нас нет больше. Возьми. Это хорошая маниока, ты можешь ее съесть. А чичу очень любят мужчины, от нее они становятся веселые и храбрые… А из перьев ты можешь сделать себе украшение. Ты и так красиво переливаешься, но у тебя нет таких ярких цветов.
Продемонстрировав дары, девочка подняла голову, чтобы видеть лицо Лесного демона, и стала ждать его решения. Но демон отверг дары. Он снова заворчал, как зверь, и, резко развернувшись, зашагал прочь. Девочка вскочила на ноги и попыталась его догнать, но безрезультатно…
Ужас Леса находился в замешательстве. То, что уманы воспринимают его как некое гневное божество, он уже понял, такое вообще было в порядке вещей у малоразвитых народов. И жертвы яутжам тоже периодически пытались приносить — то какое-нибудь копытное привяжут на видном месте, а то и сородича… Вот только охотники никогда этих жертв не принимали. Воин может брать и использовать лишь то, что поймал сам. Тем не менее, детеныш, явившийся абсолютно без страха, но с подарками, — это было более чем неожиданно. Сын Натиска просто не знал, как реагировать.
Когда умановский малек пришел в первый раз, самец решил, что мелочь просто заблудилась, и потихоньку ушел, чтобы ее не пугать. Но сегодня микроскопическая самочка (пол там было видно довольно отчетливо — это племя не носило одежды) целенаправленно притопала через лес и принесла какие-то продукты питания! И вот как это было понимать? И что с этим было делать?
Воин совершил большую ошибку, когда отреагировал на ее писк и пришел посмотреть, что стряслось. После этого он попытался сделать вид, что не заметил ничего необычного, и демонстративно направился в чащу. Мелкая к его изумлению не сдалась. Она схватила свои нехитрые дары и побежала следом, протягивая их своими маленькими ручками о чем-то тихо стрекоча с умоляющей интонацией. Может быть, она просила не убивать больше ее племя? Логично, но… Как она вообще осмелилась? До сих пор никто из уманов не решался подходить к Ужасу Леса — ни самец, ни самка, ни тем более дитя…