Охотник остановился и зарычал, пытаясь отпугнуть надоеду, но та, как ни странно, хоть и затряслась вся, продолжила его преследовать. Пришлось подняться в древесные кроны. Так мелкая ведь еще и следом полезла… Только ей скорости не хватило, и высоко она подниматься побоялась. Так и ушел.
Ситуация теперь получилась очень неоднозначная. Убить малька Ужасу Леса не позволяли Кодекс и совесть, относиться снисходительно — тоже был не вариант, потому как малявка отправится в поселок и расскажет другим уманам, что яутжи совсем не такие страшные, как принято считать. Попытка напугать тоже не принесла результата. То есть, все что оставалось, — это просто каждый раз убегать от навязчивого малька? Ну не менять же из-за него удачное место Охоты! Тут еще много приличной добычи осталось…
— Маме совсем плохо…
Девочка сидела на земле, всхлипывая и размазывая слезы кулачками по лицу. Гигантская фигура склонилась над ней и тихо урчала, словно пыталась помочь, да не знала как.
— Ну что тебе стоит? Ты же все можешь…
Лесной демон издал несколько растерянных щелчков и вдруг опустился перед Алаи на корточки. А в следующий момент его тело пошло темными пятнами и стало приобретать плотность. От неожиданности перестав плакать, девочка во все глаза уставилась на существо, постепенно материализовавшееся перед ней из воздуха. Это был очень большой мужчина, но не человек. Его бурая кожа одновременно походила на чешую змеи и шкуру крокодила, на пальцах виднелись кривые когти, а большая голова с длинными, скрученными в жгуты черными волосами, была похожа на голову жука или муравья — на вид очень твердая и блестящая. Рта было не видно, а темные глаза без радужки и зрачка смотрели, не двигаясь и не мигая. Одет лесной демон тоже был очень странно: грудь и бедра покрывали какие-то твердые пластины, тоже похожие на надкрылья жуков, а все тело обтягивала рыболовная сеть, только более аккуратная, чем плетут ваорани.
— Спасибо, что решил мне показаться, — тихо сказала Алаи. В ее племени очень важным считали возможность разглядеть собеседника. Это означало, что ему нечего скрывать. Ваорани именно поэтому почти не носили одежды.
Но этот краткий миг кажущегося доверия закончился внезапно и — жутко.
— Хорошо, — голосом погибшего Мунки, неожиданно ответил гигант. А дальше из его незримого рта послышались голоса других мертвых мужчин: — Осторожно… Осторожно… Возвращаемся! Дома. Хорошо…
Услышав эти звуки девочка просто обомлела. Картины соплеменников с содранной кожей вновь пронеслись перед глазами. От страха сердце Алаи отчаянно забилось, а глаза панически расширились и уставились на огромное безэмоциональное лицо, застывшее на расстоянии вытянутой руки. Лесной демон убил Мунку и его людей, а потом забрал не только их кожу, но и их голоса… У него ведь не было своего голоса, вот он и забрал их голоса…
Алаи с криком вскочила на ноги и бросилась бежать. Смелость, которая позволила прийти сюда и говорить с опасным потусторонним существом, впервые подвела ее, и разум как будто отказал, не растерялось одно лишь тело… Остановиться и отдышаться оно себе позволило только возле самой деревни.
Ужас Леса был доволен. И как он раньше не догадался? Проанализировав записи умановских голосов, которые он хранил для того, чтобы удобнее было заманивать мягкотелых в ловушку, он выбрал речевые конструкции, которые могли бы означать: «Я не причиню тебе вреда, но тебе не нужно быть здесь, уходи домой» и воспроизвел их прилипчивому мальку. До этого он уже много раз просил маленькую самочку отстать от него, но она не понимала его языка. Она приходила и требовала чего-то, то крича, то выпуская из глаз потоки воды. Неизвестно, чего она хотела от воина, но он вряд ли мог дать ей желаемое. И уж точно не был обязан ей что-то давать. Теперь же, когда самец обратился к ней на ее родном наречье, результат не заставил себя ждать. Возможно, перевод был не совсем такой, как думал охотник, но он явно подошел, так как малявка заверещала и кинулась наутек. И имелось хорошее предчувствие, что больше она не придет. Значит можно было забыть об этой досадной помехе и продолжить промысел. Право слово, воин уже опасался, что запись Охоты от Вожака теперь придется прятать…
Духи унесли мать поздней ночью. Вечером Алаи долго плакала и просила у нее прощения, за то что струсила и убежала — ведь Лесной демон, скорее всего, лишь испытывал ее. Он просто пугал — на то он и демон… А она не выдержала испытания…