А что же делать самому Джону? Граф Аутвуд не видел выхода. Отдавать дочь замуж за одного из них он категорически против. Отдать землю и тогда всему придёт конец. Конечно есть накопления и их хватит на лет пять или даже семь безбедной жизни, а дальше придётся продавать шикарный дом в центре Лондона, потом может быть фамильный замок его матери и так далее. А это все было дорого его сердцу, Джон хотел чтоб все чем он владел перешло его детям, внукам и правнукам. И если с герцогом он мог бы поспорить, то с королём не спорят, его указы не обсуждают и тем более не оспаривают.
Если бы было время и Алисия задержалась в пансионате, он граф Аутвуд подыскал бы ей хорошего и влиятельного мужа и тогда у неё был бы покровитель. А сейчас Алисия тут и эти трое смотрят на неё пуская слюни, особенно старый герцог, в прямом смысле слова из за отсутствия зубов. Они видят в какую красавицу она превратилась и каждый хочет заполучить и её и золото, которое может быть в реке.
16 глава
Граф Аутвуд знал, что ничего хорошего не будет от соседства с Рамблером. Три года назад герцог Рикардо Рамблер вступил на земли Элиаса Уотфорда как хозяин. Старый барон умер от лихорадки, слишком много времени проводил на реке контролируя какие-то работы. Что именно он делал никто не знал. Сразу через месяц его сыновей убили в каком то трактире, в пьяной драке. Причём убийц так и не нашли, что наводило на мысль о заказном убийстве наследников барона Уотфорда. После похорон вдова Амалия Уотфорд подписала какие то бумаги, любезно привезеные Ричардом Бернли и отбыла в монастырь доживать свой век и молиться за души мужа и сыновей. Таким образом владельцем всего, что пренадлежало барону Уотфорду стал герцог Рамблер.
И вот теперь этот самый человек, герцог Рамблер сидит в доме графа Аутвуда и абсолютно незаконно хочет заполучить не малый и очень важный кусок земли Мелстоун. Сначало земля, потом дочь, что ещё они захотят?! Граф Аутвуд находился в смятении, первый раз в жизни он не знал как поступить правильно. И плохо было то, что помощи просить не у кого. Всё сильные мира сего были связаны между собой и против герцога ни кто не посмеет слова сказать, а уж если король заинтересован в этом деле, то и подавно.
Джон Мелстоун Аутвуд принял одно решение, что черт с ними, пусть забирают землю и ставят заборы, о которых говорил Сайман. Он не отдаст дочь этим исчадиям ада, если с ней что то случится они с женой этого не вынесут. Джон и Мелисанта мечтали, что их дочь выйдет замуж по любви. Муж Алисии должен любить её, так же как Джон любит Мелисанту.
На жену граф старался не смотреть сейчас, сердце сжималось от боли. Его гордая красавица жена сейчас выглядела постаревшей на десять лет. Плечи опустились, как под тяжкой ношей. Глаза покраснели, подбородок дражал. Нервный срыв графине обеспечен.
Я ещё раз повторяю, что моя дочь пока замуж не собирается. Ни за одного из Вас, либо кого то ещё. - Твёрдо сказал граф Аутвуд. - Если Вам нужны мои земли, что ж забирайте. И так как у Вас есть поддержка короля я не вижу смысла что то оспаривать. Но Алисия Джон Мелстоун Аутвуд моя дочь и только я волен решать её судьбу. А теперь попрошу Вас господа покинуть мой дом.
В библиотеке повисла гнетущая тишина, наши ненавистные гости не ожидали такого ответа и явно были озадаченны.
Не нужно торопится с решениями Аутвуд - сказал молчавший до этого времени герцог. - Вы же знаете какое горе постигло меня два года назад? - все молчали, все всё знали, кроме меня. Рикардо продолжил как будто лично для меня.
Два года назад затонул мой корабль, который следовал в Лондон из Индии. На борту были ткани и пряности, товар дорогой и поэтому его сопровождали оба мои сына. Конечно они погибли. - продолжал Рикардо - Через год скончалась моя жена от простуды. - герцог закашлялся, в стороны полетели слюни из без зубого рта. Меня передернуло от отвращения и я почему то подумала о его бедной жене. Каково это было жить под одной крышей с этим человеком да ещё и в качестве его жены. Когда я его видела, перед отъездом в пансионат, он конечно был стар, но выглядел очень представитеньно. Сейчас это был немощный старик, который пускал слюни при разговоре. Сильно же его подкосила смерть сыновей, ведь потеря невосполнимая.