Как бы мне не хотелось думать об Алисии, но не выходило. Её образ стоял перед глазами. Когда увидел её обнажённой у озера думал свихнулся нахрен и это мираж. После того каждую ночь вижу её во сне, иногда счастливую, иногда избитую, иногда вообще мёртвую. Однажды любил её во сне. Вот же придурок - хлопнул сам сабя по лбу отгоняя наваждение.
И вот сейчас она такая ласковая с лошадью, а потом всё резко меняется в её поведении когда появляется этот урод Ричард, мой так называемый братец, только вот родство очень сомнительное. Он сын какой то там тётки, о которой даже не вспоминает ни Рикардо, ни Сайман. И то что я сын Джеймса Кембриджа, это ничего не значит, я для них вонючий конюх, а они для меня мерзкие ублюдки, хотя как раз таки незаконорожденным ублюдоком был я. А дальше происходит то, что меня очень удивляет, сначала она оскарбляет Ричарда так, что позавидовали бы и портовые грузчики такому лексикону. Я еле слержался и не засмеялся в голос, было забавно смотреть на ошалевшую рожу Ричарда. А потом она кинулась на этого жирного борова с вилами как валькирия, прекрасная и бесстрашная. Я видел в её глазах ненависть и решимость и если бы не среагировал и не перехватил древко вил, то Алисия точно проткнула бы брюхо братцу. Я бы и сам с удовольствием свернул его заплывшую жиром шею, но ей нельзя пачкать свои руки в этом дерьме под именем Ричард Бернли.
33 глава
Акиф.
Я стоял и смотрел как она рыдает, и какого дьявола мне с этим делать?! Успокаивать её?! Вот же проклятие, просто уйти не могу, стоять столбом, тоже не правильно. Ненавижу бабские сопли, я просто не знаю как успокоить при этом не сказав ни слова.
Живя с детства у герцога Рамблера я ни с кем не общался, даже не разговаривал. Друзей у меня не было и все считатали что я полный идиот, немой и глухой, потому как я игнорировал все обращения ко мне. Мне были не интересны все эти люди которые меня окружали, хотя я прекрасно понимал их речь. Даже когда меня били, а было это довольно часто, я тоже молчал и не произносил ни звука. Били меня все кому не лень, герцог, слуги, его племяннички и детвора с улицы и то толпой, за то что я не такой как они, за то что я бастард и сын заморской рабыни шлюхи, хотя детям прислуги точно не тягаться со мной по крови. Я давал сдачи и многих переколотил, но что я мог против взрослых или шайки детей которые превосходили по количеству. Потом я конечно вырос, окреп потому как много работал физически и поразбивал много носов своих детских обидчиков. Меня стали боятся и считать неадекватным уродом, а мне это и надо было, чтоб меня просто обходили стороной.
Я привык молчать, да и моим лошадям не нужны разговоры, они и так все понимали и чувствовали. Часто я ездил в ближайшие города, что бы продать коня и всегда меня сопровождали довереные люди герцога и пока они выставляли на торги прекрасного арабского скакуна, я бежал в городскую библиотеку и там просиживал часами. Мне было очень интересно изучать историю, географию, философию.
Однажды возвращаясь с библиотеки на ярмарку где меня должны были ждать люди Рикардо, я проходил мимо публичного дома. Около него стояла красивая девушка, но судя по внешнему виду проститутка. Она увидела меня и сказала, что таких красавчиков ещё ни когда не видела, её звали Рони. Я уперался и не хотел заходить в дом терпимости, но девушка была очень настойчива. Я жестами показывал, что мои карманы пусты и денег для неё нет. Красотка разочарованно надула красивые губки, потом спросила меня сколько у меня было женщин. Что я мог ответить, просто покраснел как помидор. Такой красивый юноша и немой, какая досада. Да ещё и девственник - Рони смотрела на меня с жалостью, а потом звонко засмеявшись сказала - Знаешь что красавчик, сегодня у тебя праздник и сегодня ты станешь мужчиной и между прочим абсолютно бесплатно. Я думаю вселенная наградит меня когда нибудь, что я помогла блаженному познать рай между женских ног. - Рони снова звонко засмеялась и потащила меня на второй этаж, только я уже не сопротивляться.