Что же до ультиматума божков. Вряд ли они не полагали, что я после предъявленных требований не попробую уничтожить все им дорогое. Там, вообще, немного вариантов действий, если продолжать мне играть роль доисторического аристо.
Или все проще?
Они хотели меня подтолкнуть в единственно-верном для них направлении — сотрудничество с Бездной. Древние благородные плевали на принадлежность любых небесных сил и как они друг к другу относились. Ей скармливался артефакт, я становился для всех божков преступником, даже для тех, которые ко мне испытывали «симпатию», если такое определение применимо к ним.
Потрясающий булавой на неком совете Кронос: «Он даже меня оскорблял! И вы это знаете! Затем он пошел дальше! Он преступник! Поэтому предлагаю глэрда Райса приговорить…».
И варианты. В результате присудили бы миссию с жезлом в Рантор, если покорюсь их решению или, вероятней всего, шел на обострение, призывая Бездну.
Вестники прибывают, а предмета конфликта уже нет. На месте Раоноса безраздельно властвует злобная сила, воскрешение проклятого божка никому не нужно… Виноват глэрд Райс. На континент с Хаосом и Тьмой небожители плевать хотели, учитывая то, что я видел.
Если брать это умозаключение, как базис, тогда далеко не факт, что я подхожу под какие-то требования для прохода в тот закрытий мир. Задача ультиматума заключалась лишь в том, чтобы ненавязчиво подтолкнуть меня объятия антагониста Равновесия?
Подтвердились и тезисы Демморунга, божки нарушали слова, неподкрепленные клятвами перед Весами легко — где было две декады, стало здесь и сейчас. Впрочем, и там, скорее всего, тоже могли, но боялись некого штрафа. Вариант?
Смотрел на ситуацию с разных ракурсов, но все напоминало гадание на кофейной гуще, слишком много неизвестных, а нужно построить единственно верный маршрут, ведущий к победе. К моей победе. Данные о Ригмаре свидетельствовали только о беспредельной жестокости, опять же сравнение его и Раоноса, где последний выступал институткой, боящейся крови, довольно точны. Последний, конечно, чудовище, но первый — запредельное… Даже меня пронимало, когда я осознавал масштаб и виды зверств.
Сделал глоток бодрящего прилла, отметив приближение Чумного доктора. Я находился в знакомом Черном серебре Халда, ожидая сначала герцога, а затем поверенного от Великого Дома Миррэ. Служащие элитной таверны навели вокруг идеальный порядок. Все вновь блестело, благоухало и ничто не напоминало о недавней резне.
Турин отправился в банк. И пока со мной не связывался, а его не беспокоил. На площади народ разогнали, количество патрулей увеличили, их усилили гвардейцами. Удивительно, но я предполагал, что безвозвратные потери во время волнений составят минимум сотню-полторы, по факту, пятьдесят семь-пятьдесят восемь человек и около двухсот раненых.
Знакомый аристо, так до сих и остающийся безымянным, зашел в таверну, невозмутимо осмотрелся, поводил своим выдающимся шнобелем, будто принюхиваясь, а затем направился к моему столу, тому самому за которым пировали мажоры. Я находился на том же месте, где встречал лэрга, и в том же кресле. По моему приказу воины нашего Дома, преградившие путь Чумному доктору, пропустили его. Тот сделал два шага, поприветствовал меня по-имперски, я ответил кивком, не вставая, и указал черепом на четках на место напротив.
— Глэрд Райс, камни оказались фальшивыми, тебе об этом должен был сказать Ситрус, — перешел к делу сразу тот, как только над нами опустились купола безмолвия: мой и его, — И я пришел передать…
— Все фальшивые? — спросил, не став дослушивать.
— Как минимум треть.
— Когда мы с тобой менялись, ты их проверял?
— Да.
— А твои заказчики?
— Да.
— Теперь очень внимательно послушай, что я скажу. Первое, как мы выяснили, вы изучили камни самым тщательным образом и перед совершением сделки, и после. То есть, признали, что товар самого надлежащего качества. Второе, вы пришли ко мне сами и слезно просили, чтобы кристаллы достались именно вам. Не я вас искал, не я предлагал. Это тоже важно. Третье, завершение сделки положили клятвы на крови. Все верно?
— Да.
— Так вот, сегодня ваш Кровавый…
— Он не мой… — от визави пошла волна ярости, непримиримой злости, но он захлебнулся, я парализовал Доктора при помощи умения и так, чтобы он успел закрыть рот.