— Клянусь кровью! — и ревущее пламя на ладони вместе с артефактом. Получил же много — прямое доказательство сговора. Не догадки, не предположение, а, фактически, добровольное признание одной из сторон.
— Отдай его, перед Весами я отвечу за тебя сама! — а что так можно делать? Как-то не верилось, но информация тоже важная, требовала проверки, — и уходи, и никто тебе…
— И, — не стал слушать увещеваний, — Ты очень хотела получить эту вещь, добравшись до заключенной в нее силы? Живительной, жизненной… — еще одно доказательство для крови, — И ты ее получишь. Сейчас. Сам Кронос, Владыка небес Аргасса, передает послание твоей матери. Он вопиет — познай, вероломная тварь, мой гнев! Гнев Верховного! И да обратиться здесь всё в пепел и лед! Аррас! — и активация.
Вспышка!
Наша беседа не продлилась и минуты, но все твари на это время замедлились, пусть Сердце вышло из ступора, но пока не отдавало команду атаковать. Волчице очень хотелось узнать откуда им прилетело и почему. Впрочем, ускорились бы твари, тогда хватило бы мыслеобразов. Честно говоря, хотел, чтобы и Голодная вновь прислала кавалерию, дабы сжечь и их. Но, если бы божки так просто творили, что хотели, жизнь смертных была бы иной. И еще, в свежем чистом пятне возможности сил Хаоса, Тьмы и Бездны снижались практически до нулевых. Вполне возможно, имелись исключения, но не здесь. Почему? Во время моих бесчинств, когда я здесь рубил, рвал, резал, жег, обращал в пепел, обрушивал метеоры с небес, любой бы среагировал.
Сердце тревожно завертелось на месте, надо же, быстро очухалось. Защита у него, несмотря на расходы просела приблизительно на три с половиной процента — данные Оруста. Я же с такой точностью визуально определить подобного не мог.
Посмотрим, что из себя представляет средоточие сил отца-громовержца. Вполне возможно, очередные бравурные заявления. В духе Оринуса и уникальности свойств возвращения оружия владельцу во время боя. Казалось, в другой жизни это произошло, но всегда вспоминал честность динозавра в подобных случаях.
В миг пронеслись мысли, я оказался заключен в защитную сферу вместе со штандартом, вокруг которой появились шесть изогнутых пламенных лезвия длиной около ста метров каждое и шириной в один.
А затем они начали медленно поворачиваться по часовой стрелке превращаясь в титанический огненный миксер, ускоряясь и ускоряясь, разрастаясь в размерах. Разваливали великанов, сметали и сжигали все на своем пути.
Вот конструкция превратилась в ревущий диск, который рос и рос.
С радостью отметил, что поток мощнейших искажений к штандарту продолжал поступать.
Отлично.
Череп и дракон тоже так считали.
В какой-то момент лезвия словно оторвались и унеслись за горизонт все тем же огненным валом.
И зачем такое эстетство? Не проще организовать обычную круговую волну пламени до небес?
А в следующую секунду, едва только исчезло магическое пламя из поля зрения, от меня пошла круговая ледяная стена. Оно остудила пространство, может даже до абсолютного нуля, а за ней устремилась огненная волна до небес. Но и это оказалось далеко не все.
Штормовой вал из молний.
Вновь огонь.
Мороз.
Огонь. Молнии, лед… Пламя…
И так около двадцати минут.
Это ж сколько энергии запитал Кронос и как скрыл такую запредельную мощь? Вывод, увидел такое в руках приспешника Верховного — уходи телепортом сразу. Или убивать предельно быстро. И… Да, аккуратнее с Кроносом нужно. Заставил уважать.
Наконец все затихло. Сфера, в которую я был помещен, медленно пошла на снижение. Достигла поверхности и пропала.
Выгнал Глока.
Вокруг каменно-стеклянная равнина, лежащая ниже метров на двадцать, нежели поверхность ранее, даже пепла не осталось. Ровная поверхность. Сканирование. Ни живыми, ни мертвыми здесь и не пахло. В сорока шагах, которые я преодолел в один прыжок, лежал восьмигранный двухметровый багряный кристалл с редкими черными прожилками. Он лишился не только реальной брони, но и полностью незримой защиты. Его антрацитовая кровеносная система сейчас тревожно мерцала. Тоже чудо. Я думал ему первого удара Гнева хватит. Перенесло воздействие Солнца, затем и Армагеддон, даже лишенное поддержки Бездны. Я чувствовал эмоции псевдоживой твари — страх, угрозы: «Не смей! Не смей! Иначе тебе конец! Не смей!».
Точно!
Воткнул штандарт рядом с собой. Поудобнее перехватив рукоять, я вогнал в средоточие зла почти черный клинок с мечущимися в нем тенями. Хельминстэр легко влетел в кажущуюся нерушимой преграду по рукоять, мне показалось, что меч просто захлебывался от восторга, предвкушения и радости. Приблизительно такие же ощущения иногда прилетали от Глока или варсов, когда они настигали безумно желанную добычу. Но оно пропало в следующий момент, когда с тонким-тонким звоном Сердце взорвалось на миллионы мельчайших мерцающих углей. Песчинки образовали небольшой смерч, а затем он впитался в бастард, искажения же поглотились символом Дома Сумеречных.