— Ты пожалеешь, глэрд Райс! Пожалеешь! Ты умрешь страшно! — перебивая мысли неожиданно принялась выть тварь из Бездны. И «Уууу! Уууу!». Сука злобная. Заблокировал.
Папаша тоже порадовал, как заговорил: вместе мы сила, наделаем столько и всего, помогу в победе и беде. А до этого момента ничего не мог. Интересно. Осталось понять к каким реально шагам он меня пытался подтолкнуть? Возможно, хотел таким образом обнулить долги? Не понятно.
Здесь главное другое, если я сойду с ума, и приму предложение — шагнуть в небеса, то вполне вероятно, заняв место Ригмара, я стану ровно таким же, как и он. Приму все его обязанности, пример Оринуса перед глазами. Слезы Нирна не его задумка. Но как должны загореться глаза каждого смертного при словах: Вечная жизнь, Запредельная Сила, Ты высшее существо.
По факту, в данном случае — пшик.
Проклятый при воскрешении, по заверениям всех вокруг, всего лишь в сорок раз сильнее одного из белогривых аваторов Раоноса. А это… Это… Такая тля по сравнению с их производителем. И получу я в итоге всю эту невообразимую мощь, точнее ее часть. Не нужно сбрасывать со счетов алчность Смотрителей. Как бы все унести… Без алтарей, без почитателей, без предметов культа — что есть средоточие силы божеств, их суть.
Виктория. И в следующую секунду встреча с тем, кто готовился убивать ставшего сильнее Ригмара. Итоги? Кронос с Ситрусом, пусть и не так радостно, как им хотелось, но хлопают в ладоши.
Неужели Эйден подумал, что на такое куплюсь?
А с другой стороны, я ведь не выходил из образа честного древнего аристо нигде… Ладно, нечего голову ломать, старший бог, младший бог, один хрен — черти. Потому что они связаны таким количеством ограничений, шагу не могут ступить, не оглядываясь на Равновесие или на Вестника. Меня же ведет к цели воля. В этом моя сила. И я не собираюсь ее менять на нечто иное, неизведанное, пусть и красивое-прекрасивое.
Улетела команда Кощею — «готовность нулевая», ответ — «ждем». И мыслеобразы с рядами мертвецов, над которыми парили изрядно покрупневшие и заматеревшие драконы. Все это воинство бурлило от искажений, оно жаждало битвы.
Напоследок все свои «показатели» (интенсивность искажений) понизил, не до самого минимума, но около того. Не трогал только меч, который требовалось продемонстрировать оппонентам.
Пора.
…Мара ничего не сказала про изменившийся статус, впрочем, может даже и не посмотрела на него. Богов часто приходилось носом тыкать.
— Начинаем? — прозвучал от нее вопрос.
Кивнул, а у самого в венах огонь.
Полетели, родная, полетели!..
Глава восьмая
28.06.589 от основания Новой Империи, Таорост
Город-храм или храмовый город простирался до самого горизонта, в какую сторону не взгляни, и образовался вокруг монументальной пирамиды, похожей на земную ацтекскую Солнца. Ее тринадцать ярусов возносились ввысь приблизительно на пятьсот метров. Нижний уровень составлял треть от конструкции, остальное приходилось на двенадцать одинаковых по высоте, но не по ширине и длине.
Изначально в четырех углах этого гигантского сооружения имелись белоснежные квадратные каменные столбы, которые возвышались над ним минимум метров на сто. Сегодня только два остались более или менее целыми, еще один снесен практически у основания, другой будто кто-то укоротил наполовину острым клинком. И этот «кто-то» Кронос. При падении они разрушили не один десяток зданий, как культового назначения — уменьшенные копии «материнского» строения, так и явно жилые дома-дворцы жречества и лиц к ним приближенных.
Последний ярус пирамиды представлял собой площадку размерами с футбольное поле, в его центре находился белоснежный мраморный пьедестал, поднятый над поверхностью метров на десять, на нем огромный жертвенный стол, рассчитанный на одновременные пытки тридцати девяти человек (три раза по тринадцать) — Первоалтарь Ригмара. До боя между богами, его покрывали изысканные барельефы, рассказывающие пастве о свершениях и подвигах Проклятого, а также затейливые рунические надписи. Сейчас же он был расколот напополам, дополнительно, многочисленные трещины змеились по камню.
Пъедестал окружали двенадцать пыточных столов сплошь из красного золота и черного серебра, изукрашенные дополнительно драгоценными камнями. Если смотреть сверху, то общая конструкция один в один походила на циферблат обычных земных механических часов.
В изголовье каждого находилась пятиметровая стела, а с противоположной стороны на нее взирала статуя божества, раскинувшего на манер крыльев четыре верхних щупальца, заканчивающихся костяными клинками, а два нижних с присосками, словно были погружены в столешницу-ложе из красного камня.