До виктории Кроноса над изначальным алтарем висел в воздухе кровавого цвета ромбовидный кристалл. И в него вонзались зримые и незримые молнии из потоков энергии, постоянно срывающиеся с вершин абсолютно всех разнокалиберных столбов при пыточных сооружениях, общее количество которых на всех ярусах, приближалось к тысяче.
Еще сразу бросались в глаза сотни и сотни статуй Ригмара от гигантских до совсем крохотных, чаще выполненных полностью из драгоценных металлов — от черного серебра до банального золота. Такие же барельефы, торчащие тут и там из стен рожи Проклятого и его сподвижников, нередко среди них мелькал Раонос в эльфийской ипостаси. И все это блестело, слепило и переливалось в свете местного солнца.
Попасть наверх можно было, поднявшись по широким лестницам, расположенных по граням импровизированной пирамиды (предназначенных для обычной массовки из паломников) или по внутренним (их использовали служители культа и доставлялись жертвы). Дополнительно в лучшие времена работала система из не одного десятка лифтов и подъемников. Еще один вариант, наиболее энергозатратный, но часто используемый жреческой элитой — с помощью телепортов.
В глубокой древности главный конвейер смерти не останавливался ни на минуту на протяжении даже не десятилетий, а столетий. Со всей Ойкумены бесконечной рекой доставлялись разумные, большая часть которых пленники и рабы. Стариков можно было встретить очень редко, годились для ритуалов лишь самые сильные, достигшие каких-то высот в длинной жизни, львиная доля же — девушки, юноши, и, конечно, дети. Цвет любых рас разумных. Впрочем, на алтарях мог оказаться любой, даже полноправные граждане того государства, чье название растворилось в веках. А сама вера настолько промывала мозги пастве, что они с радостью отдавали на заклание не только самих себя, но и своих чад. Видовые исключения имелись — гномы, которые почитали Ригмара, как своего отца. Но скорее в силу того, что по сравнению с теми же хуманами они приносили крохи энергии.
Понятно, такое отношение к живому и далеко не бесконечному ресурсу приносило свои плоды. И этот мир и связанные с ним становились век от века безлюднее и безлюднее. Соответственно уменьшался поток жертв, а Кровавый слабел и слабел. Путь, пройденный так или иначе большинством Позабытых богов. Видимо, тогда Кронос и воспользовался ситуацией, нанеся удар. И совершенно непонятно, почему не сделал невозможным любое возрождение врага.
Сейчас вокруг все было мертво. Не знаю, погиб ли весь этот мир или нет, но на сколько хватало моих и глоковских глаз, я не заметил ни одной зеленой травины, ничего живого — даже насекомых.
Не знаю, может воображение разыгралось, но здесь все пропиталось злом и болью. Казалось, на грани слышимости кричали и стонали миллионы жертв. Атмосфера давила. Да, гораздо меньше, чем в сумеречную ночь на землях Хаоса или в средоточии сил Бездны, но нечто похожее ощущалось. Скорее всего, помимо трудностей с переходом сюда из других миров, именно в таких эманациях крылся ответ на вопрос: почему добрые мародеры не разграбили город и не оставили камня на камне от него? Почитатели же Ригмара, может, дискомфорта не испытывали, но они последние в списке, кто осмелился бы бесчинствовать в главном храме их божества.
Отметил, что Оринус предельно точно моделировал окружающее пространство во время тренировок, даже расстояния между объектами сходились до миллиметров.
Оруст работал, соотносил.
Глок согласно всем программам и установкам, едва я появился на вершине рядом с постаментом, совершил мгновенный круговой облет территории. Затем медленный, спускаясь ниже. Я вычленял прячущуюся паству. Большая их часть находилась по всем признакам ниже, меньшая на одном со мной уровне, укрываясь в сооружениях, напоминавших жилища из снега северных земных народов и расположенных по краю яруса перед высокими пандусами. Купол каждого венчала статуя Проклятого.
Кощей, при всей его силе, способностью видеть искажения не обладал. У мертвого же колдуна задача не просто убить всех вокруг, но по возможности оставить несколько свидетелей подвига. Конечно, при идеальных условиях или близких к ним. И если не окажется радикальным монстром враг, целью которого являлось обретение меча Демморунга.
— Можно я заберу их силу? Выпью? — задал тогда вопрос архилич.
— Если они затем смогут вернуться обратно, откуда явились, и говорить, то обязательно выпей.