Сердце Иратана давно миновало зенит.
Вокруг первозданная природа. Горные пейзажи, белоснежные облака с легкой бирюзой с правой стороны. Где-то далеко шум бурного ручья или реки. Зелень, зелень, зелень. Вдохнул свежий воздух, после чертогов Мары он казался каким-то иным, живым. Прогнал прану по каналам, наблюдая, как мертвецы паковали груз на прибывшие самобеглые телеги. Отламывали или гнули расправленные щупальца на статуях. Кощей склонился над плитой с древними письменами, а когда понял, что я появился, то в несколько секунд в мыслеформах рассказал о сделанном.
Приказал ему отрубить один рог от башки Ригмара. Архилич потерпел фиаско, его оружие, инструменты и магия не наносили повреждений. Точнее, все усилия оборачивались царапинами. Пришлось вмешиваться мне и использовать Хельминстэр (кинжалы Иммерса и ятаганы оказались так же бессильны), там дело пошло, но и у меня получилось снести завитой отросток с шестого раза. Второй рог архилич попросил себе в пользование. В качестве проверки отбил его от черепа булавой Греенна. Она тоже справилась с задачей без особых проблем. Несколько ударов и я добыл материал для создания сигнального артефакта Бессмертному. Чему Кощей обрадовался, как-то даже надулся от важности. Все же нежить любила демонстрировать окружающим величие и превосходство. Мне не жалко. Даже закралась шальная мысль предложить из шкуры сделать барабан. Но отбросил. Мало ли для чего еще пригодится.
Я неторопливо пообедал, позавтракал и поужинал драконьим мясом. Выпил пиалу прилла, отдал последние приказы Кощею и попрощался, вся нежить слитно ответила по-имперски.
Взмыл в воздух, оттолкнулся от тверди, ушел в невидимость и понесся на незримых крыльях в направлении Демморунга. Остановку сделал в знакомом до боли чистом пятне, где спас айсу-рок, а затем сверзил с небес воинство Синеликой Архи.
Предстоял еще один смертельно опасный трюк, но жизненно необходимый. И здесь нужно было продемонстрировать все ожидаемые собеседниками достоинства древних аристо, всю их непроходимую глупость, самовлюбленность и способность каждого башковитого манипулировать этими идиотами. Почти час прокручивал возможные и невозможные сценарии разговора. Впрочем, это уже завершающие аккорды в репетициях. Спрятал в одном из готовых тайников рог Ригмара. Не для злобных бородачей трофей. Отнять его они, вполне возможно, могли.
Вдохнул глубоко, выдохнул. Пора. Перед смертью не надышишься.
Слова Мары отчасти успокоили, однако следовало понимать, что из любого правила имелись исключения. И эту истину доказывал раз за разом тот же Раонос. Нарушал все возможные запреты, виртуозно обходил их, и пока именно ему от Равновесия или других высших сил не прилетало, наоборот, за него они даже вступались. Вынесли предупреждение божкам, чтобы перестали мне платить за ослабление белогривой млети.
Нужный настрой поймал, присутствовал и кураж, как от передачи силы и крови. Но никаких потоков извне в меня не вливалось. Связал его с пережиганием невероятного количества адреналина.
Разблокировал и полетели.
И отклик на призыв мгновенный, а то игнор, игнор.
— Возрадуйтесь, братья! — жизнерадостно рыкнул я, как только оказался на утесе в обществе отнюдь не довольных жизнью стариканов, — Я с честью выполнил все ваши задания! — у Кроноса начало чуть дергаться левое веко, едва-едва заметно, но все же. Рука тискала рукоять булавы на поясе. В глазах желание убивать, а у меня адреналин в крови кипел, но я продолжил все так же бодро рапортовать в предсказуемой для них манере, — И не только избавил вас от поганого артефакта, проклятого наследия древних жестоких времен, порожденного на свет злым гением де Тисса, которого можно сравнить с некромантом всех времен и народов, но и уничтожил безвозвратно сам источник беспрецедентной опасности и смрада, отравлявшего покой честных богов и заставлявшего их просыпаться по ночам от кошмаров! Жезл потерял силу и рассыпался, Ригмар окончательно мертв! И никогда больше не возродится! Аррас! — выхватил новый моргенштерн и со зверской мордой погрозил им неизвестному врагу.
— Глэрд, мы не боимся никого! Да и не спим мы! — грозно выдохнул Верховный, давая волю гневу, а взгляд не сводил с булавы.
И столько в нем читалось эмоций, от желания выхватить у меня оружие и, после тщательного исследования его жгутами искажений, до какой-то глухой тоски. Подобная иногда появлялась в глазах заядлых алкоголиков или наркоманов в момент просветления и осознания глубины падения, как и последующего понимания, что они ничего уже не смогут изменить. И как бы не говорили: вот завтра, завтра, завтра… Оно никогда не настанет. Оружие же мое по праву силы и крови!