— Ты не на моем месте! Не забывайся, аристо! Иногда смерть, которой ты не боишься, и пытки — это далеко не самое страшное! Поэтому прекращай, не со своими вассалами разговариваешь! — жестко так прорычал верховный показывая, что шутки закончились, но затем очень вкрадчивым тоном спросил, — Так какое ты передал ей послание?
Хорошо, что те земли, которые пока еще не мои, они не в состоянии были видеть невозбранно. Взгляд Ситруса чуть расфокусировался, а затем он глухо прорычал:
— Что? Ты — Враг Бездны?! — я бы всегда сначала статусы гостей проверял прежде, чем их в дом пускать. Так на Земле некоторые психи прописывали в социальных сетях зачем и почему они взяли у отца из сейфа плазменную винтовку. Вероятно божки уже придумали, как меня наказать, на радостях даже не посмотрели на новые вводные, и лишь сейчас Ситрус проверил и… удивился, — Что? Что ты сделал? Какое послание ей передал? — и оба как-то озарено переглянулись, и некое понимание промелькнуло в глазах.
— Не нужно нервничать, Ситрус! Все расскажу, но по порядку. Да, подлая тварь наделила меня и таким званием, и теперь я буду чуять ее детей и соратников поблизости. Повторю, я проник к ее сердцу в землях Хаоса с помощью, преподнесенного мне вами артефакта, пришел к ней в гости по Дорогам богов, и зажег Солнце Эйнтейри. Но тьма и тьма врагов осталась в живых. Поэтому, увидев столько вокруг жертвенного мяса, я взревел радостно: аррас! И напал на исчадья подлой млети и разил их, и разил! Но тварей становилось все больше и больше, от них сама земля на лиги и лиги вокруг стала черна, как воды Студеного моря зимой… И тогда я понял — пора. Ты же мне сказал, спалить армию, Кронос! И она оказалась передо мной. Но сначала вызвал Волчицу, которая напала на меня в Демморунге. Исподтишка. В отвратной манере всякого зла, когда ничего не предвещало беды. Она требовала отдать ей жезл Антонио де Тисса. Верещала о какой-то сделке с вами. Хитрая, подлая и беспринципная паскуда пыталась смутить мой разум, как и все они. Подтачивала веру в ваше благородство. Орала, что артефакт ее по праву и неким договоренностям. Врала безбожно! Когда же я привел условия, и твой приказ, что ни в коей мере она не должна получить ничего. Та провыла, мол, ответит перед Весами за меня сама. Такое возможно?
— Она так сказала про жезл?
— А какой у меня еще имелся артефакт, достойный этой могущественной твари? При всем моем уважении, но твой Гнев по сравнению с шедевром де Тисса не та награда, ради которой пойдешь на все, — сделал долгую паузу, будто размышляя и вспоминая, — Да и не обладает он живительной и жизненной силой, о чем были произнесены слова во время нашей беседы, — и неважно, что они прозвучали из моих уст, — Ей был нужен жезл. Поэтому, я и решил именно тогда закрывать вопрос с Ригмаром и артефактом радикально.
— Дальше! Что было дальше?! — приказал Верховный продолжить доклад.
— Повторю вопрос, может Волчица или кто-то еще взять на себя мои обязательства или других?
— Может, при определенных условиях.
— При каких?
Кронос знал, насколько я могу быть упрямым, но желал услышать продолжение эпопеи, а еще бесился от неподчинения. Ответил Ситрус.
— Одно из них, готовность выплатить штраф в стократном размере. О других тебе знать не следует.
— А если на кону жизнь смертного?
— Каждая имеет эквивалент в камнях истинной силы. Повторю, детали табу для таких, как ты! Слово! Итак, что было дальше?
— Не поверил я ей, наоборот, разозлился на злословие и грязные инсинуации в ваш адрес. И сказал, «Сам Кронос, Владыка небес Аргасса, передает послание твоей матери! Познай вероломная тварь Гнев Верховного! И да обратится здесь всё в пепел и лед!» — и вот признайся, что ты с ней лепший друг? — И само небо обрушилось на них, огонь же взмыл до самых облаков, сжигая и первозданный лед. И рухнуло лишенное защиты Сердце, и вогнал я в него свой меч. Теперь там выжженая земля на десяти лиг вокруг, и тишина, как в спокойном могильнике осенью. Доволен ли ты, Отец битв? — рожа божка налилась багрянцем, показывая высшую степень радости. Запредельную. Как бы новый бог Кондратий не обнял.