Рядом с самым простым пунктом плана смело можно ставить галочку, а впереди самое опасное и неизведанное. Чего ожидать и что же вообще из этого всего выйдет?
Глава III. Фея, несущая смерть
Светлеет. Восходящее солнце прогоняет приевшуюся за несколько часов тьму и пускает по всей местности свои тёплые лучи. Утром всё ещё холодно, земля не прогрета, Чара кутается в тонкую накидку, стараясь скрыться от этой прохлады. Подле неё расположился спящий Феликс, спрятав свой клюв под крылом. Она открыла слипшиеся ото сна глаза и огляделась: керосиновая лампа возле неё уже погасла, всё было тихо, лишь где-то, отдалённо за стенами, слышался гул пробудившегося народа: спешащих на работу торговцев, суетившихся стражников и прочие звуки людской жизни.
Чара наклонила голову к фениксу и потянулась ладонью к его спинке. От прикосновения он вздрогнул и встрепенулся; мгновенно проснувшись, его голубые глаза покорно глядели на Чару, голова склонилась на бок в ожидании приказа.
—Выдвигаемся, Феликс, — эльфийка встаёт с земли, отряхивая прилипшую землю с одежды и тянется к поясной сумке. Птица неловко переминается с ноги на ногу и взъерошивается, разминая крылья; клювом начинает укладывать перья, расчёсывая их, но Чара прерывает её действия. — Прямо сейчас. Потом прихорошишься.
Аккуратно пронырнув ладонью в сумку, она достаёт маленький бутыль с прозрачной жидкостью и опрокидывает его в себя. Выпитое зелье выпадает из рук, когда её тело поднимается на несколько сантиметров от земли, и, начиная со стоп, становится невидимым и всё, чего она касалась в этот момент, - тоже. Феликс взлетает в небо и там, вращаясь по кругу и показывая всю красоту огромных огненных крыльев, также становится невидимым.
«Я что-нибудь придумаю...обязательно» — поддерживает себя Чара, срываясь с места. Земля поднимается под её ботинками, проминается, формируя след, отдалённо напоминающий подошву, — одно из пунктов, способных выдать её присутствие, с этим нужно быть внимательнее. Сильный ветер сгибает ветви, заставляет танцевать их, заваливая в разные стороны, рассветные сумерки стоят над городом, пока тот терпеливо готовится встретить восходящее солнце.
Перед воротами в город выложена каменистая дорожка, что играет Чаре на руку. Она подбегает к огромным деревянным дверям и запрокидывает голову, глядя на высокие стены, — «перелезть точно не получится». Каменная ограда возвышалась над ней и предостерегала от опасности, предупреждала, что вторжение за её пределы не принесет ей ничего хорошего. Но Чара уже привыкла к таким предостережением и уперто вздернула подбородок, бросая стене вызов. Пусть она боится её вторжения, а не наоборот. И почему все короли такие чудаки? Запирают себя в безопасный домик, как полные трусы, и сидят в ней, пока кто-нибудь не соизволит напасть.
Чара ждёт, пока дыхание восстановится, а затем настойчиво стучит кулаком в ворота. Казалось бы, такой нелепый вариант. Если ей не откроют, то придётся обходить стены, ища лазейки, или думать, как заставить стражников отворить двери.
За воротами слышится движение: два сторожа переглядываются и недоверчиво хмурятся. Чара из-за капюшона, защищающего её от ветра, не слышит ничего, кроме шума сталкивающихся с друг другом ветвей деревьев.
—Неужто вернулись? — спрашивает один у второго.
—Да быть не может, ещё никто оттуда не возвращался, — отмахивается сторож, — ветер, наверное.
Не получив ответа, Чара решает попытать удачу ещё раз и стучит сильнее и дольше, потом отходит на безопасное расстояние и кусает кончик большого пальца от волнения.
«Ну же...давай».
—А вдруг это они?! — уже бросается открывать, но его останавливают.
—Прошло больше суток. Были бы живы — вернулись, — строго говорит тот.
—Ты не понимаешь! У меня сын на этой экспедиции, я чувствую, что он жив. Пусти меня!
—Очнись уже! Они все мертвы!