За воротами слышится грохот и руганье, огромный засов поднимается, шевеля двери, и перед Чарой открывается огромный город — место, где живут главные враги эльфов, — люди. Широкая каменистая дорожка извивалась, ведя глубоко между одноэтажными домиками, стоящим недалеко друг от друга, прямо перед входом сидел на земле облаченный в доспехи сторож с разбитой губой. Чара быстро пробежала внутрь, не теряя возможности, но её взгляд зацепил стражник, открывший ворота.
Мужчина стоял посередине пути, как парализованный, его рот был в удивлении приоткрыт, в глазах плескалось горькое разочарование, последняя надежда тонула в нём без шанса на спасение. Пустые глаза выражали лишь боль от потери близкого человека, разум пытался спасти организм от стресса, подбрасывая другие варианты развития событий, но они затягивались на дно суровой реальностью, что не щадит никого и ничего.
—Сын…— в отчаянии произнёс он одними бледными губами, скрывающимися под густыми седыми усами, и рухнул на колени, неотрывно смотря на пустоту, что так безжалостно встретила его по ту сторону ворот. — Он ведь был так молод! — стражник истошно кричит от внутренней боли. — Нет...я не верю! А как же красная нить на его запястье? Он же был уверен, что не умрёт так рано, ты же помнишь? — ища поддержки, он поворачивается к товарищу.
Чара стоит в оцепенении, не может переварить то, почему она понимает людской язык, ведь он даже отдалённо не похож на эльфийский. К чужим проблемам она старается быть хладнокровна, но не в состоянии полностью игнорировать растущее в груди чувство жалости к бедному человеку.
С болью она отворачивается и жмурит глаза, прогоняя из головы чудовищную картину, которая так некстати сбивает её с нужных мыслей. Нужно думать о себе, о своих целях, своих заботах и проблемах, иначе чужие поглотят тебя. После этих слов глаза её открылись с большей отчужденностью и безразличием.
В самой дали уже виднелись очертания замка на возвышенности. Чара хмыкнула. Здесь короли прячутся от своего народа в высоких замках, будто гигантских стен, окружавших город, им недостаточно для полной безопасности. Народ и не видит своего предводителя, никак не общается и не контактирует с ним — для Чары, выросшей в поселении, в котором каждый второй лично болтал с их дедушкой Эйреном, это казалось очень странным и кроме того до жути смешным. Как можно так прятаться от своих же людей? Да и еще так ярко показывать величием замка, насколько они все неровня королю. Вот дедушка Эйрен живет в двухэтажном домике в середине их огромного поселения и чувствует себя просто прекрасно в окружении таких же домиков с живущими в них совершенно обычными эльфами, ежедневно выходит на неторопливую прогулку, с высшим спокойствием проходя мимо толп возбужденных заботами эльфов и в безмятежности почесывая свою длинную седую бородку. Каждый с ним здоровается как с давним приятелем, но всё же оказывает своё глубокое уважение низким поклоном. Да, у них всё совсем по-другому.
Чара направляется в глубь города; вокруг разрастались небольшие одноэтажные домики с кирпичного цвета крышами, они имели белые стены, напоминая грибочки, и почти над каждой дверью сильно шатались на ветру вывески. Она неспеша шагала по широкой дороге в сторону замка, расстояние до которого казалось весьма не близким, из-за чего в голове пытался прорисоваться план, что ей делать после того, как зелье закончит своё действие. Незнакомые виды не могли не оставить на ней должного восхищённого эффекта, чаруя своей непохожестью на место, где она выросла. У них в поселении всё было зеленым и растущим, вся деревня благоухала и цвела травой и цветами, а здесь всё отделано серым безжизненным камнем с изредка пробивавшейся через него зелеными нитями травой и всё же этот холод чужой непривычной жизни изумлял её.
Неподалеку рядами копошились купцы, расположившиеся со своими прилавками на перекрёстке троп; они выставляли на множество столов товары, сдували с них пылинки и оглядывали под разными ракурсами. Чара невольно подслушала разговор двух торговцев.
—Вижу, у тебя что-то новое появилось? — хитро щурится мужик, рассматривая выставленную на прилавок книгу, и почёсывает пальцами свои усы, перекручивая между ними рыжий кончик. Его рука тянется к неизвестному предмету, но её тут же хлещет второй мужик.