—Лапы свои грязные убрал, — грозно проворчал толстый купец и отложил книгу подальше от другого, — опорочишь ещё своими ручонками такую драгоценную вещь, — и принялся протирать книжку своим белым платком, что наготове торчал у него из кармана.
—Чем она драгоценна-то? — насмешливо проговорил рыжий торговец и поморщился от явной неприязни, исходящей от соседа по прилавкам. —На вид обычная книжонка...
Толстяк ехидно усмехнулся над глупостью товарища:
—Обычная, а как же...мне сказали, что она из будущего, — шёпотом, как бы по секрету говорит он.
—За дурака меня принимаешь, чёрт?...— расхохотался тот.
Дальше Чара не слышала, так как отошла на приличное расстояние, медлить было нельзя, пусть и времени у неё предостаточно, но она в совершенно незнакомой местности, ориентироваться здесь трудно, поэтому на счету каждая секунда.
Но всё же сосредоточиться на главной цели ей не давали мысли о том, почему она всё-таки понимает чужой говор. Прежде никогда не слышащая человеческого языка, да ещё и выросшая в эльфийском поселении, на интуитивном уровне понимала, что означают слова, явно ей не знакомые.
Находясь в своих мыслях, Чара даже не заметила, как задела чей-то прилавок ногой и толкнула его, разбросав выложенные на него фрукты и овощи на пол. Хозяйка в ужасе бросилась собирать укатывающиеся товары. Она гневно ругалась на каких-то призраков, пока на корточках пыталась достать закатившееся под стол яблоко. Эльфийка запаниковала, почувствовала, что её могут раскрыть, и, подняв испачканный в лесной земле подол своего платья, бросилась бежать.
Этот выброс адреналина был ей на руку, она стала намного ближе к уже чётко виднеющемуся замку. Он был высоким, величественно стоял на вершине возвышенности и словно гордо осматривал свои владения, к нему вела виеватая каменная лестница, с обеих сторон окруженная построениями: домами и лавками. Чара заметила, что вход в замок был единственный и проходил он через небольшой мост.
—Хочешь погадаю? — отвлекает Чару хриплый таинственный голос, раздающийся прямо за спиной. Она вздрагивает всем телом, боясь повернуться; в голове вихрем проносятся беспокойные мысли. Неужели зелье перестало действовать так рано? Быть этого не может, зелья никогда не подводили своих обладателей. Резко разворачиваясь, перед ней открывается такая картина: скрюченная старушонка наклоняется к маленькой девочке, смотрящей на неё испуганно огромными блестящими глазками. —Подай-ка мне ручку, малышка, — старуха хитро улыбается, отчего загорелая кожа в районе глаз собирается в мелкие морщинки. Девочка хлопает длинными ресницами и вот-вот заплачет от того, насколько устрашающе выглядит гадалка.
—Я вернусь, чтобы занести деньги, через два часа! — кричит кому-то молодая девушка, выходя из мастерской. Увидев ребёнка, она тут же бросается к нему, рывком забирая у подозрительной старухи. Та начинает противно смеяться, глядя на перепуганное лицо мамочки. Чара поёжилась от этого пробирающего до костей смеха и отвернулась.
Солнце стояло высоко в безоблачном синем небе, точно в зените, Чара смотрела на него, сощурив глаза и игнорируя окружающий людской шум; оно говорило ей, что времени осталось немного. Ускорив шаг, она добралась до начала той самой лестницы, ведущей к замку. Приближение к цели будоражило её сердце, глубоко внутри она ещё была не до конца уверена в том, что сможет выполнить то, что задумала. Но ноги вели упрямо вперёд, вперёд за головой короля.
~***~
Закончив готовить свой обед, Рэй с тарелкой и ложкой в руках придавливает старую, плохо поддающуюся дверь плечом и поворачивает ключ в замочной скважине три раза. Он надевает обратно на шею верёвку с ключом и направляется в зал, где на данный момент обедает вся его семья.
—Какое счастье, — с притворно добрым лицом, что на самом деле распиливало мужа осуждающим взглядом, проговорила Мара, стараясь привлечь внимание мальчика, который тихо кушал свою порцию, пытаясь не смотреть на маменьку. —Ты смотри, кто к нам пожаловал, — женщина гордо вздёрнула подбородком, лживая улыбка играла на её устах и сопровождала поджавшего от недовольства губы Рэя к столу. Ян так и не поднял головы: он не слышал маменьку, так как пребывал в каких-то своих глубоких мыслях, где реальные звуки для него становились фоновым шумом, чем-то запредельным. — Ваше высочество, — строгим голосом вдруг сказала Мара, косясь сердито на мальчика и тем самым жестоко вырывая его из своих фантазий, — соизвольте поднять голову! Где уважение к отцу?