—Ваше Величество, вы в порядке? В замке найдены следы...
Испугавшись вторжения, Чара вздрагивает и выпускает стрелу. Острый наконечник проносится у виска Рэя, разрезая воздух, и попадает в керосиновую лампу на полке над кроватью. Звук бьющегося стекла разносится по комнате и прерывает крепкий сон Мары. Стражник, растерянно смотря на Чару, тянется к мечу на поясе.
Время запасного плана. Под пронзительный крик испуганной всем этим зрелищем королевы Чара забивается в угол и хватается за свою сумку, еле удерживая в руках лук, но холодная сталь, резко прижатая к её горлу, мгновенно останавливает её.
—Будешь рыпаться — убью, — серьёзно говорит стражник, с опасным хладнокровием заглядывая в перепуганные глаза Чары.
Её спасение лежит в сумке; достать до него, не лишившись при этом собственной жизни, кажется невозможным. Разочарование быстро накатывает на эльфийку высокой волной. Она чувствует себя диким зверем, заставшим в лесу охотников, которые жестоко оборвали пути отхода, оставляя вокруг только всепоглощающую безысходность, тревогу и безнадёжность.
—В темницу её, — звучит из жестоких королевских губ мрачный приговор.
~***~
В нос снова бьёт запах сырости, кости безжалостно ломит от сна на твёрдом полу. Глаза открываются, наблюдая чёртов кирпичный потолок: такой серый и безжизненный, как и вся эта тесная клетка. Сколько времени прошло с момента её заточения — неизвестно. Стражник даже не обратил внимания на то, что Чара девушка, и грубо толкнул её в камеру, вследствие чего она ударилась головой о стену и потеряла сознание.
Где-то снаружи сейчас, скорее всего, день: ярко светит тёплое солнышко, птички поют весенние серенады. Где-то Эдон наверняка будит как всегда спящего в такое время Эмина, а Эсбен ждёт его снаружи, пиная мелкие камушки. Увидит ли она их ещё? А солнце? В холодном заточении нет даже окон, здесь только ветхая лавочка, состоящая из доски, лежащей на двух каменных булыжниках, и ведро, о котором даже думать мерзко. Решётка выглядела непробиваемой, за ней на пол лился далёкий рыжий свет от свечи, огонь которой горел где-то в начале коридора. С потолка каждые тринадцать секунд об пол разбивалась хрустальная капля воды. От бездействия и в целях отвлечься от угнетающих мыслей Чара считала про себя до тринадцати, каждый раз слыша в завершении пронзающий мёртвую тишину «бульк».
—Один, — теряющий надежду взор падает на потолок, безжизненный шёпот расползается по темнице без ответа. Всё вот так и закончится? Сгнить в тюрьме своего главного врага - самая позорная участь.
—Два, — запасной план провалился, теперь неизвестно, где находится сумка и в чьих подлых руках прахом рассеется её спасение.
—Три, — смотрящие на неё с небес родители сильно разочарованы в своей дочери? Есть ли ещё шанс выполнить обещание?
—Четыре, — острые лопатки впиваются в жёсткую лавку, место чуть выше виска мучительно пульсирует болью, между волос коркой запеклась багровая кровь.
—Пять, — голос хрипит из-за образовавшейся во рту пустыни, желудок неприятно тянет, требуя еды на образование энергии, которой в юном теле на данный момент так не хватает.
—Шесть…— глаза прикрываются в утягивающей за собой слабости, всё тело расслабленно растекается по лавке, игнорируя новую порцию лёгкой, но от этого не менее раздражающей боли. Уплывающее сознание успевает зацепить необычное ощущение присутствия в этой клетке кого-то ещё. По каменному полу кто-то отчётливо скребется, слышатся царапующие твёрдый камень звуки, а потом пропадают так же неожиданно, как и появились.
Чара крупно вздрагивает от чувства тяжести чужого веса на груди, распахивая глаза и слетая с лавки за долю секунды. Оказавшись в середине клетки, она ловит на себе осуждающие взгляды холодных стен. Комната становится теснее, воздуха катастрофически мало, а тот, что попадает в лёгкие, душный и обжигающий. Кажется ей или нет, но стены будто медленно подбираются к ней, хочется кричать, в панике биться, но тело позорно парализовано и остаётся обездвиженно сидеть на месте, прижимая колени к груди и принимая неминуемую участь.