—Я бы на вашем месте был любезен с тем, кто может приказать убить вас в любую секунду, — король потирает ладони, не сводя глаз с заключённой, сжавшейся в клубок. —Кто вы такая? — терпеливо спрашивает после долгой паузы он.
Чара в ответ молчит, в её скудном запасе человеческих слов, к сожалению, не нашлось ничего подходящего. Теперь её молчание может усугубить ситуацию.
—Будете молчать? Хорошо…— король встал на ноги, поправил свой белый мундир и повернулся к Власию, сидящему на табурете в конце коридора. —Власий, будь добр, позови сюда Дона, нашего палача, — он уверенно взглянул на Чару и внутренне ликовал, увидев расширенные от страха глаза, в которых совсем недавно он желал наблюдать понравившуюся смелость. —Будем разговаривать на языке боли, — как пощечиной оглушил он этими словами заключённую, она подняла голову, продолжая прижимать капюшон к голове, и невнятно сказала:
—Фея...
Власий, подорвавшийся звать Дона по приказу короля, был остановлен одним его жестом. Рэю не нужно было даже смотреть на него, чтобы он понял, что приказ отменён.
—Повторите, —прищурившись, требовательно сказал король.
—Фея…— ещё более неуверенно ответила Чара и зажмурилась, готовясь к худшему. Лучше бы он просто посмеялся и задал другой вопрос, а ещё лучше, если бы оставил в покое. Наперекор всему Рэй делает вид, что бред заключённой - есть истина, заинтересовавшись тем, что же ещё скажет эта таинственная особа.
—Пусть так... Почему пытались убить меня?
Чару пронзила боль несдержанного обещания, боль о упоминании причины её нахождения здесь. Утаивать смысл её мести не хотелось, напротив же, если бы она могла, то высказала бы все в лицо убийце её родителей, заплевала бы его ядом колких фраз и оставила бы свой грязный отпечаток на его совести.
—Маменька…— пытается подобрать известные слова. —Отец...Они все мертвы. Король. Убить... —большего сказать она не смогла, да и Рэй уже стало все предельно ясно.
—Я виновен в смерти ваших родителей? — уточнил он и получил в ответ утвердительный кивок. Ему это вовсе не понравилось. Ожидания были другими: непринятие власти, желание прославиться, он даже допускал мысль, что Братство Василиска вернулось, но то, что он был причастен к смерти чьих то родителей...Да быть такого не может. Вздор! — Это невозможно. Разве что... ваш отец состоял у меня в обороне?
Чара отрицательно покачала головой, и Рэй нахмурился.
—Кем были ваши родители?
Тишина.
—Откуда вы родом?
Снова молчание. Чара неловко потупила взгляд и обняла колени, пряча лицо.
«Так испугана?» — подумал он. Белые пряди выпали из капюшона Чары и волнами растелились на коленях, что не ушло от внимания чуткого короля.
—Я ждал вас...
Чара медленно подняла голову, волосы мешали обзору, пара голубых глаз в тени капюшона озадаченно уставилась на мужчину. Что за глупость сейчас произнес этот умалишенный король? Или ей послышалось?...А эта серьезность её настораживала, заводила в тупик её догадки, все его слова путались в голове и превращались в один несуразный клубок ниток, концы которых спрятаны так недостижимо глубоко, что пытаться распутать не имело смысла.
—Объясню позже, у нас ещё есть неделя. Неделя до вашей казни. Вас повесят на главной площади города, —равнодушно проговорил он и поднялся на ноги.
Повисло густое молчание, ощутимое обоим. Король смотрел на заключённую, заключенная на короля, один взгляд суровый, другой — стойкий. Чара не боится казни, она боится не успеть.
—Откуда вы? Такие чисто белые волосы большая редкость среди людей, — снова пытается завести диалог Рэй, но Чара упорно молчит. — Снимите капюшон, — просит он, спустя некоторое время. Чара ещё больше закрылась и спрятала лицо в ногах. Почему он к ней так пристал?! Со всеми, кто пытается его убить так любезен? Ко всем заключенным проявляет такой нездоровый интерес? — Или его сниму я, — угрожающе привлекает внимание король. Если это сделает он, есть большой риск, что её уши не останутся незамеченными. Чара аккуратно спускает капюшон, одновременно поправляя волосы так, чтобы острых концов ушей за ними не было видно.