Еда подавалось мало: в частности небольшие куски хлеба и вода, иногда доставались недоеденные блюда с королевского стола. Попусту прочувствовать их вкус не давало осознание, что её кормят объедками, и всё, что Чара получала от каждого приёма пищи, — отвращение. Радоваться в данной ситуации надо было тому, что её вообще кормили, но ожидаемая потеря веса слегка расстраивала эльфийку, она уже чувствовала, как пропадают итак едва заметные щеки и становятся острее скулы.
Прошло два дня с внезапного посещения. До сих пор такая милость короля не укладывалась в голове у Чары. Он мог приказать своим людям вытрясти из неё все сведения о её происхождении и самое главное — мотива, из-за которого юная девушка бесстрашно и, с какой-то стороны, даже бездумно пробралась в замок, чтобы пойти против всего королевства своим жестоким поступком и лишить жизни короля. Но вместо этого он снизошел сам, уселся напротив и начал вести спокойный разговор, если, разумеется, не считать некоторых грубых фраз, сказанных с целью вывести её на чистую воду. Всё это было вполне оправдано, имея возможность свободно разговаривать на человеческом языке, Чара охотно бы отвечала на все вопросы, но такой возможности у неё, увы, не оказалось.
Так и не узнав и половины нужных ему знаний, Рэй удалился и — Чара надеялась на это — появляться больше не имел желания или же не мог. Это и к лучшему, а то, наблюдая изумленное лицо короля, узнавшего истинную причину покушения на его жизнь, подвергалось сомнениям его причастие к смерти её родителей и заслуженная ли вообще у неё ненависть к нему. К тому же поведение короля ещё с первых встречи оставило в голове множество вопросов, он показался Чаре человеком весьма противоречивым и загадочным. Сам факт того, что он так серьёзно говорил про Чару, что она та, кого он ждал, заставлял задуматься.
Знать про план эльфийки он категорически не мог, но, говоря эти слова, он был убеждён, что ни с кем её не перепутал. Ответ на этот вопрос Рэй обещал дать ей при следующей встрече. Нельзя сказать, что любопытство способно полностью закрыть нежелание этого свидания, но его неизбежность кажется более убедительной. Король Аквила — на данный момент единственный человек, способный вызвать в Чаре столь странное чувство. Он был для неё сплошной загадкой, а головоломки она никогда не любила.
Первое место в её мыслях все равно занимали любимые и родные братья Э, оставшиеся дома в полном неведении. Хорошо зная их, Чара догадывалась, что в скором времени они отправятся за ней и влипнут в ещё большие неприятности, чем она сама. И в их случае эти приключения с высокой вероятностью закончатся плачевно, особенно учитывая нрав Эсбена. Они всегда отправлялись в новые места вчетвером и мозгом этой компании становилась Чара. Только она могла утихомирить вечно спорящих Эдона и Эсбена и обдумать свой план действий с более разумным среди этих троих Эмином. В таком составе у них могло что-то получиться, но работать втроем они так и не научились. Возможно, возьми Эмин всё в свои руки, что-нибудь да вышло, но тот слишком ленив и ненавидит спорить с бестолковыми существами.
Во избежание всей этой катастрофы нужно было уверить их в то, что с ней все в порядке и в помощи она не нуждается, напрочь запретить им вмешиваться и заставить терпеливо ждать её возвращения. Было принято решение послать Феликса добыть ей бумагу и чернильницу и написать им письмо.
~***~
Необходимые вещи в спешке залетали в походный мешок; Эдон гонялся по всей избе, в суматохе раздумывая, что ещё нужно с собой взять. Нервы играли с ним злую шутку, мешали трезво мыслить. «Прошло четыре дня, а её все ещё нет!» — закрепился в голове ужасающий факт. На ходящий из стороны в сторону дом и шум падающих вещей пришёл Эсбен. Деревянная дверь при открытии пронзительно скрипнула, но этот звук словно растворился в бардаке помещения и не дошёл до встревоженных ушей Эдона, охваченного паникой. Любопытное лицо заглядывает внутрь, с насмешливой улыбкой следит за эльфом, бегающим от сундука к стене, от стены к кровати и осматривающим все полки вокруг. Эдон весь напряженный, как оголенный провод, всю ночь он думал о том, что могло случиться с Чарой, почему от неё ни одной весточки, мысли завели его так далеко, самые страшные картинки всплывали в его голове, и за всю ночь он не сомкнул глаз, пребывая в этом мучительном состоянии тревожности и бездействия. Его красные глаза что-то настойчиво искали, а когда столкнулись с прищуренными от улыбки глазами Эсбена, то всё тело Эдона пробрало мурашками и от неожиданности и испуга он вздрогнул и тихо пискнул. От такой реакции у Эсбена вырвался несдержанный смешок, он прыснул в кулак и вкатился в комнату.