—Ты совсем больной?! — истерично вскрикнул Эдон и вытаращил на Эсбена глаза.
—Куда собрался, сахарок? — сквозь волны смеха.
—Я похоже здесь один волнуюсь за Чару! — раздраженно и немного обиженно отвечает Эдон и отворачивается, наконец находя нужные зелья, припрятанные тетушкой Кавана. Все так спокойны, пока он думает и переживает, как там Чара! Как они вообще позволили ей пойти на такое. В чужое королевство! К людям! К королю, в замок с кучей стражи! Отпустили одну...
«—Эдон, я понимаю твоё беспокойство и заботу, но я повторяю тебе ещё раз: будешь препятствовать мне — я сбегу и даже не дам возможности попрощаться со мной, — однажды сказала твердым голосом Чара. Она была неприступна, но Эдон готов был отговаривать её на коленях, только бы она всегда была в безопасности и рядом...»
—А-а, спасать собираешься, —Эсбен оглядел комнату и, не найдя нигде лука, решил подшутить: — Кинжалами будешь кидаться?
—Да всем, что под руку попадётся! Плевать я хотел, я пойду к ней. А вдруг ей нужна помощь? может она нуждается в нас? А мы сидим здесь и тратим время на пустое ожидание!
Смех Эсбена медленно утих и сменился на задумчивость. Он прислонился к стене спиной и сполз на пол, мечтательно глядя в потолок. В голове его одна за другой сменялись картинки, где он мужественно спасает Чару из замка злого короля Аквила, как спасал в детской книжке рыцарь принцессу, закрытую в башне с драконом. Эдон покосился на него краем глаза и подумал, что тот осознал, в конце концов, всю серьезность ситуации.
—Я с тобой! — возбужденно восклицает Эсбен, спустя пять минут полёта в облаках. —Один ты всё равно не справишься.
—Это ещё почему?!
Тут в дом входил Эмин, держа обе руки за спиной и осматривая весь беспорядок с усталым видом.
—Я почему-то не удивлен, вы совсем не умеете ждать. Эдон, можешь складывать все вещи обратно, — оба поворачиваются на голос, и Эмин ловит два вопросительных взгляда на себе, один — вперемешку с раздражением, второй — с предсказуемым любопытством. Эмин взглянул сначала на сахарка, затем на Эсбена и достал спрятанный за спиной свёрток пожелтевшей бумаги. Эдон, увидев письмо, бросился к нему и суматошно просил дать ему прочесть, но Эмин поднял весточку над головой и велел ему успокоиться и сесть к Эсбену. Как только Эдон более-менее пришёл в себя, Эмин начал объяснять откуда письмо и разворачивать свёрток. — Сегодня утром мне в окно постучался Феликс с этим посланием в когтях...
—И ты не рассказал о нём сразу! — перебивает Эдон.
—Да замолчи уже, — шикает на него Эсбен, и тот замолкает, краснея и сливаясь цветом лица с волосами от внутренней злости, которая теперь не могла выйти наружу.
—Она жива и всё с ней в порядке. Вот, что она пишет..
«Дорогие мои братишки, спешу вас разуверить, наверняка, вы безумно волнуетесь, а может кто-нибудь из вас уже мысленно меня похоронил... — все сразу неодобрительно посмотрели на Эдона, отчего он съёжился. — я жива и здорова. Я боялась, вы пойдете меня спасать, что повлекло бы за собой неутешительные последствия, поэтому пишу вам это письмо. Одной ещё можно проникнуть в замок незамеченной, но втроём — нет. Поэтому не смейте никуда идти, ждите меня, я вернусь через четыре дня. Обещаю вам. Не могу сказать в каком я сейчас положении, но заполучить голову короля у меня не вышло. Я струсила...испугалась, как ничтожный маленький зверёк, и не смогу простить себя за это. Мне не посчастливилось пересечься в замке с сыном короля. Совсем кроха, ему примерно лет пять-шесть. Он подумал, что я фея, представляете? И так смотрел своими огромными оленьими глазками, что когда я представляла текущие из них слёзы, моё сердце сжималось тисками. Я не смогла лишить его отца, а его отец лишить меня родителей, к сожалению, смог...Не уверена дойдёт ли эта записка до вас, но надеюсь, вы еще находитесь в поселении. Расскажу всё полнее, когда вернусь. Берегите себя!»