—Прежде чем начнём разбираться с вашим обучением, я задам один вопрос. Ответите «да» или «нет», —он выдержал небольшую паузу, словно последний раз решая стоит ли спрашивать, а после сказал: — «Братство Василиска» вам о чём-нибудь говорит?
Чара задумалась на пару секунд, копаясь в памяти и ища что-то подобное, может какие вывески в городе она встречала с таким названием, но нет, на ум ничего не приходило и она в смятении покачала головой. Рэй приклеился взглядом к её лицу и изучал каждое движение мимики, внимательно смотрел на реакцию и нагло читал все её эмоции, вызванные этим вопросом. В итоге сделал вывод, что с вероятностью семьдесят процентов эльфийка действительно слышит о братстве в первый раз или же хорошо владеет собой. Но даже семидесяти процентов мало для уверенности в том, что к братству она непричастна, пусть недоумение казалось вполне искренним.
—Начнём с первой книги, — ловко перевёл тему Рэй, будто этого вопроса в их сценарии совсем не было, и с любопытством взял верхнюю книгу из стопки, оставив остальные на полу. — Власий, принесите две подушки, — пока стражник неуклюже бегал за подушками, Рэй пролистывал страницы и заговорил веселой интонацией: —Моя жена, Мара, назвала эту книгу безвкусицей и абсурдом, потому что главная героиня здесь не лежит целыми днями в воздушной постели в окружении слуг, а работает из последних сил, как скот. Она не госпожа, у которой единственная проблема — это мигрень, а служанка. Да-да, самая обыкновенная служанка, — он посмотрел в сторону, словно что-то вспоминая, а после взглянул на Чару и снова заговорил: — Она мне тогда сказала: «Почему эта книга хранится в твоей библиотеке? Кому будет интересно читать про жизнь слуг? Они же мусор, а это произведение — вздор!».
Чара ужаснулась. Ей была непонятна точка зрения Мары. Сама она испытывала к таким людям самую искреннюю жалость: господа, которым им приходилось служить, так неуважительно относились к ним, а ведь слуги помогают им по хозяйству, делают всю грязную работу и после этого их еще и считают мусором. Благо, она родилась в поселении, где все были независимыми, всегда царился мир и порядок, где все были равны! Быть зависимым от кого-то — самое ужасное, что может произойти. Лишиться свободы, значит, лишиться себя, потому что невозможно принадлежать и себе и кому-то одновременно.
—Власий, вы подушки с соседнего королевства несли? Почему так долго? —беззлобно ворчит Рэй, больше подшучивая над стражником, чем ругая, тот в замешательстве быстро моргает, стряхивая с ресниц остатки сна и недоумевает, разве он долго выполнял приказ? Но король сегодня в хорошем расположении духа и заводит его в больший тупик едва заметной улыбкой. Чара же от всего этого тихонько прыскает в кулак, физиономия озадаченного Власия, его надутые толстые щеки заставляют ползти уголки губ вверх в неконтролируемой улыбке. Рэй передает через решётку подушку Чаре и сам садится на свою. Власий обратно плюхается на стул, и глаза его вновь начинают сладко слипаться, что случайно замечает король. — Здесь не темница, а сонное царство ему что-ли…— пробормотал он, но не стал звать стражника. В этот день ему вовсе не хотелось быть строгим. И такие моменты для всех, как восьмое чудо света.
—Почему..вы здесь? — несмело задает вопрос Чара, с трудом подбирая известные слова. Король слишком странно относится к тому, кто несколько дней назад направлял на него лук с четкой позицией забрать его жизнь. Может он просто добр ко всем? К Власию он относится неплохо, хотя тот и смотрит на короля недоверчиво, словно не узнаёт. Чаре совсем не кажется, что он поддерживает позицию своей жены касательно слуг. По тому, как он довольно ласково разговаривал со своим ребёнком тоже можно подумать, что он не такой деспот, каким кажется на первый взгляд. Но первый её разговор с ним, конечно, мало что нёс доброго. Так всё же почему он возится тут с ней? Почему принёс книги и хочет обучить её человеческому языку?
И у Рэя в зрачках что-то блеснуло, он стал привычно серьезным и будто сканером прошёлся по ней взглядом, увидев все скрытые в голове вопросы.