—Почему я здесь? — растягивая слова, загадочно повторил он. — Видите ли, у короля много врагов, если не все, и я всё ждал, когда кто-нибудь из этих жалких трусов, строящих козни за моей спиной, выйдет из темноты и нанесет удар. Всё желал узнать этого смельчака, что посмеет поднять на меня руку. А потом увидел ваши следы, подумал: «Меня хотят так запутать или враг настолько глуп?», уже даже разочаровался, но когда заметил, как трясутся ваши ручки, наводя на меня лук, разочаровался ещё больше, — с скрытой насмешкой говорит Рэй. Он не станет говорить, как приглянулся ему этот вспыхнувший огонёк в её глазах, в момент когда она оттолкнула его. Ей это знать необязательно. — Но хвалю, что всё же попробовали, не струсили и пошли против своего страха, мне нравится такая черта в людях — глаза их страшатся, а руки всё равно делают. Эмоции никогда не должны брать верх. У моих подчиненных всё иначе — глаза их боятся меня, руки делают только то, что скажу я, — у Чары по спине пробежали мурашки от этого твердого тона, и все мысли о его доброте показались такими глупыми, что радовало только, что он не слышал их, иначе насколько глупее и наивнее стала бы она в его глазах. И хотя его мнение не самое важное, мнение о себе у неё резко упало, когда король так бесстрастно указал на все её промашки. Заслуженно, но неприятно и даже стыдно. — Ещё одна ваша ошибка заключалась в том, что вы не подумали, какие масштабы имеет ваш поступок. Вы не человек и проживаете явно не в городе, явно не среди людей, убив меня, вы поставили под риск всё ваше поселение, — Чара округлила глаза и заволновалась, сердце её замерло, в груди похолодело. — Если бы вас не убили на месте, то точно бы заметили. А Мара — женщина с дрянным характером, обязательно пошла бы мстить, необдуманно послала бы войска в ближайшую деревушку и началась бы война. Но я полагаю, вы просто очень юна, поэтому не сужу вас строго, — и он победно улыбнулся на короткое мгновение.
Подумать только, что могло произойти, если бы у неё всё же получилось убить короля. Если Мара действительно послала бы солдат на территорию эльфов, то ближайшей оказалась бы как раз их деревушка. И братья Э, тетушка Кавана, тетушка Брэди и тетушка Кинн - все они оказались бы в смертельной опасности только из-за её мести. Горький вкус осознания заставил её стыдливо опустить глаза, краска с лица стекла вниз и пропала в щелях холодного кирпича под ногами, из-за чего кожа казалась белым полотном. Получается, своим обещанием она поставила под угрозу всё поселение и всех своих близких...всё самое ценное, что имела. Кому нужна была эта месть? Родители вряд-ли бы хотели, чтобы их дочь рисковала своей жизнью ради такого. Всегда мать одергивала её руку, когда та замахивалась на Эсбена, в целях повеселиться отобравшего у неё деревянную птичку, такую значимую и дорогую ей, которую смастерил ей отец. Тетушка Кавана рассказывала, что Чара всегда была прелестным ребёнком с необычно большим добрым сердцем, но иногда случались такие резкие перемены, короткие, но значительные, когда получали братья Э за свои шуточки смачный подзатыльник, и даже не один, когда слетали с её губ грубые выражения, часто оставляющие жгучий след на других, но, приходя в себя, Чара всегда страдала из-за этого и искренне просила прощения. И маменька постоянно твердила ей о милосердии и умении прощать себя и других. Но себя прощать Чара так и не научилась.
Рэй заметил её подавленное состояние, знал, какие его слова были тому причиной, но не стал успокаивать или поддерживать её, хотя с языка вот-вот срывалось: «Все совершают ошибки». Решение вернуться к изучению человеческого казалось наиболее правильным в данной ситуации.
—Полагаю, прочесть текст про себя и понять смысл написанного у вас получается, но произнести слова, которые не были на слуху, — нет. Хорошо... —задумчиво сказал король и открыл книгу. — Я трачу на вас своё драгоценное время, сижу здесь с желанием научить вас разговаривать по-нашему, потому что хочу, — непоколебимо и властно ответил на вопрос Чары он и, листая с сосредоточенным видом желтоватые страницы книги, продолжил с ноткой иронии в голосе: —Вот когда научитесь быть более интересным собеседником, тогда отвечу на этот вопрос полнее, — Чара хмуро взглянула на него исподлобья, на что тот усмехнулся. — Хотите мне что-то сказать, мисс?
Ещё как хочет. Так нагло надсмехаться над тем, кто не может тебе никак ответить, — низко! И пусть она закалённая с детства Эсбеном (читать как: любителем поиздеваться), но Эсбену можно, а ему — нет! Она неосознанно надулась, как обиженный ребёнок, светлые брови свелись к переносице, а нижняя губа чуть выпятилась. Потом взгляд её изменился, на лице просияла на секунду заговорщическая улыбка, и Чара залепетала на эльфийском.