— Нет, Ваше Величество, —лениво отвечал Власий. —Откуда ж мне уметь-то..я всего лишь сторож из небогатой семьи.
—Черт, вы совсем бесполезен, — раздраженно бросает Рэй и обращается к Чаре: —Значит, я буду читать вам сам. А вы, Власий, — он решительно направился в сторону стражника, что тот чуть не свалился со стула в попытках выпрямится и сесть ровно, а не как обычно полулежа. —Ещё раз уснете на посту — я вышвырну вас отсюда. И отнесите подушку на место, а у заключенной оставьте.
—Д-да, да, Ваше Величество, я всё понял!
От лестницы доносились удаляющиеся шаги, Рэй скрылся за дверью, и Власий неторопливо поплелся за подушкой. Остановился перед стопкой книг и начал почесывать затылок, крутя подушкой в руке.
—А книги тоже уносить?..— задал он сам себе вопрос, подумал немного и, махнув на книги рукой, понес подушку на место.
Чара не могла успокоиться, она грызла себя изнутри за глупость, за допущенную промашку. И почему всегда она допускает ошибки? Ей крупно повезло, что гувернантка спустилась так вовремя, иначе не избежать допроса от этого деспота, всё бы из неё вытряс, даже если она слов таких не знает! До всего бы добрался! Второй раз уже спасает её сын короля, ведь кто знает, может если бы не этот мальчик, она пересеклась бы в коридоре с Рэйем и получилось бы всё совсем иначе. Вдруг Рэй бы убил её тогда. А так всё сложилось наилучшим способом, но трусость её подвела в нужный момент, быть может и не оказалась бы в этой клетке, будь чуть смелее и безжалостнее.
Щеки ещё горели от стыда, если бы король не смотрел на неё так подозрительно-осуждающе и одновременно так, словно пазл в его голове сложился и он всё понял, всё знал, то быть может и укола совести она не почувствовала. Так захотелось Чаре домой, к тетушкам и братьям Э, в уютный кров, где её любят и всегда ждут, холод людей и каменной темницы пробрал до костей, и только теплое сердце в груди ещё билось и жалобно тосковало. Эльфийка обняла себя за колени и уставилась на стопку книг. Сверху лежал тот роман про слугу. «Две жизни» — красовалось название на обложке. Чара задумалась и неосознанно провела параллель: после знакомства с людьми, кажется, и её жизнь начала раскалываться на две части.
Глава VI. Проклятое дитя.
После того, как фея скрылась за дверьми тёмной комнаты, со стороны коридора повеял холодок, он проник под одеяло и противно щекотал кожу. Ян тогда сел на постель и обнял свои колени. Что-то ему в тот день подсказывало, что она не вернётся. Даже не подсказывало, а это просто было ожидаемо. Сколько раз он просил маменьку почитать ему, ответом всегда было: «Я поднимусь к тебе вечером», «Хорошо, только перед сном», «Иди пока в спальню, а я приду через несколько минут» — и всё это было лишь поводом отмахнуться от него, дать надежду, заставить его сидеть в пустом ожидании, чтобы в итоге не сдержать своё слово. Доверие к людям гасло в мальчике, каждое бессмысленное обещание было мерзким плевком в его маленький огонёк веры в значимость слов. Но ведь фея — не человек, и если люди не приспособлены выполнять то, что скажут сами, то может фея выполнит своё обещание? Но и она не выполнила. Ян просидел половину ночи с мыслью, что она просто задерживается, просто возникли трудности, что-то наверное случилось... обязательно должна была быть причина, по которой фея не пришла. А время бежало, он всё смотрел на играющийся в ночи свет факела, проскальзывающий в комнату под дверью. Той ночью он слышал переполох, стражник пронёсся перед его комнатой, доносились до него отдалённые шептание слуг про проникновение в замок и что-то про темницу. Ян догадался: его фею поймали, а значит этой ночью ему снова придётся читать себе самому.
Но это лишь воспоминания того дня, когда глаза маленького мечтателя встретили настоящее чудо. Это чудо было так быстротечно, как и все незабываемые моменты нашей жизни. Но он будет хранить образ прекрасной феи в своём сердце, быть может доведётся ему встретиться с ней вновь.
Отец должен подняться к нему с минуты на минуту; в последние дни ему трудно было застать его в коридорах или за обедом, он просиживал вечера в библиотеке, обсуждал с Ануаром какие-то свои дела, а готовил и ел в каморке покойной нянечки. А Яну хотелось учить с ним удары на манекенах во дворе, ведь за окном такая прелестная погода. Конец весны, приближающееся лето — его любимое время года, когда солнышко становится таким горячим и обволакивает свои теплом, когда ранние птички поют по утрам песни, всё вокруг становится зелёным, мягким, приятным и уютным... таким безопасным, словно находишься под крылышком маменьки. Наверное, так и ощущалась материнская любовь, что-то нежное, что-то, где чувствуешь себя защищённым от всех невзгод. Наверное...