Пароход каждую минуту издавал гудки, словно звал кого-то на помощь. И этот звук вызывал странное чувство тревоги, пугал своей протяженностью и непередаваемой силой. Но почему он направлялся именно сюда? Ведь порт находился намного дальше от этого места. Здесь столь крупное пассажирское судно вряд ли сможет причалить, даже если этого захочет, так как у берега очень мелко. Неужели на борту корабля случилось нечто странное? Татьяна в этот момент совсем забыла о хлопке, раздавшемся около маяка. Теперь ее внимание привлек пароход, на полном ходу устремившийся к Скале самоубийц. Она должна найти Себастьяна и как можно скорее.
***
Себастьян успел заметить, что погодные условия этого места пестрят аномалиями. Он помнил, что они прибыли сюда поздно вечером, тогда было почти девять часов, и солнце должно было уже к этому моменту скрыться за горизонтом. Но дневное светило продолжало висеть высоко над морской поверхностью и освещать все вокруг беловатым светом. Но сильной августовской жары не наблюдалось. Мужчина, если бы не знал, какой на дворе месяц, мог бы подумать, что сейчас царствует, как минимум, май, ибо стало заметно холоднее. Детектив не пожалел, что на нем был теплый пиджак, спасавший от порывистого ветра.
Он шел по берегу и, прищурившись, рассматривал следы, некогда оставленные потерпевшим крушение судном. Их было немного, большинство смыты во время последнего шторма, и лишь те, что находились далеко от большой воды, смогли более-менее сохраниться. Днище судна разрезало береговую почву, создав глубокое ущелье, уже полностью затопленное водой. Где-то даже остались следы человеческих сапог, что наверняка принадлежали полицейским, прибывшим сюда в первый день трагедии. Странно, что отпечатки человеческих ног все еще красовались на песке, ведь сильные дожди должны были их смыть. Больше судно ничего не оставило. Никаких новых улик и предметов не наблюдалось. Все оставалось на своих местах, кроме самого судна. Корабль словно накрыли шапкой-невидимкой, чтобы скрыть от посторонних глаз. Но кто и для чего убрал столь массивное плавучее сооружение?
Корабль был в длину около пятидесяти метром, двухпалубный, имелась одна мачта и дымовая труба. Это судно явно ранее предназначалось для других целей. Возможно, являлось исследовательским, пассажирским вряд ли, так как кают было не так уж и много, в большинстве случаев комнаты, как заметил Себастьян, оборудованы для иных целей. Когда детектив обследовал сам корабль, то сделал вывод, что рыболовное судно слишком переполнено книгами. Он обнаружил целые стеллажи, что не совсем типично, точнее ненормально для плавучей посудины, добывавшей рыбу. Рыбаки вряд ли любили читать, ибо на прогулочной палубе красовалось много ящиков с водкой и ромом. Эти парни не могли являться книголюбами, те книги принадлежали совершенно иным людям. Неужели корабль носил двойную функцию?
Джордж сказал, что на судне было довольно мало пойманной рыбы. То есть, рыболовство не входило в основные действия на корабле. К тому же, плавучее сооружение было слишком велико для подобного рода занятий. Из этого следует, что рыбная ловля была лишь прикрытием. Значит, судно находилось здесь по другим причинам. И эти причины и объясняют, почему судно внезапно исчезло. Только что ценного было в таком корабле? Неужели груз? Тогда зачем его забирать вместе с судном? Ведь плавучая посудина имела пробоины, и судно бы быстро пошло ко дну.
Себастьян снял с головы шляпу и платком вытер пот со лба, почувствовав небольшое облегчение. Он не понимал, как ему быть. Расследование внезапно зашло в тупик, из которого невозможно найти какой-либо выход. Можно было отправиться в ближайший порт, наивно надеясь, что судно действительно отбуксировали туда со всеми имевшимися на нем дырами. Но это смешно, так как корабль не смог бы добраться туда.
Мужчина устало сел на один из камней, что усеивали практически весь берег, и стал любоваться немного разволновавшимся морем, пытаясь собрать все свои предположения воедино. Но в голове творился такой хаос, что это было невыполнимо, все мысли сразу же разлетались в разные стороны.
Себастьян снова провел платком по мокрому лбу и вздохнул, посмотрев на сапоги, которые теперь были сильно замараны мокрым песком и морской солью.