Джордж всунул револьвер в кобуру, а боевой нож в чехол. А в руке оставил хорошо служивший ему топор, с которым он чувствовал себя гораздо спокойнее. Он до сих пор помнил, как лезвие этого предмета убийства вонзалось в шею одного из солдат, разрезало кожу, как кусок подтаявшего сливочного масла. Если бы Джордж замахнулся посильнее, то мог бы с легкостью обезглавить противника, но в конечном итоге лишил того головы только наполовину. Как умер третий он не запомнил, этот момент почему-то вылетел из головы. Но у того солдата в руке находился нож, принадлежавший Джорджу. Возможно, парень обронил его во время боя, а тот попросту подобрал его. Иначе объяснить этот странный факт было нельзя. Мужчина покончил с собой, перерезал себе глотку. Хотя до этого сражался с завидным усердием. Что же его так напугало? Он ведь мог дать сильный отпор. Но ни один из них это не сделал. Джордж не понимал, почему именно. Ведь юноша ничего такого не сделал, что могло бы их заставить сложить оружие и отдаться в лапы старушки Смерти.
Молодой человек вышел из дома и напоследок взглянул на окно второго этажа, вспоминая, как еще совсем недавно он стоял там и дрожал от страха. Его могли с легкостью заметить, но он выдал себя сам. Голос… Как тогда… В тот день… Он снова слышал его. Джордж не запомнил ее слов, хотя усердно пытался восстановить их в своей дырявой памяти, но от них не осталось и следа. Парень лишь помнил, что Ее фразы привели его в бешенство. И он закричал. И совершенно не контролировал эмоции. Это безумно пугало.
Странность этого места не на шутку давила на сознание Джорджа. Он мечтал побыстрее уйти отсюда, чтобы больше никогда не сталкиваться ни с чем подобным.
Юноша зажег фонарь и пронзил ночную мглу ярким белым светом. Теперь была возможность более подробно разглядеть эти дома, но их внешний вид уже не особо занимал внимание молодого человека, как в первый раз. Теперь они воспринимались, как горы мусора, не более. Лишь сохранившиеся фонарные столбы были более-менее интересными. Один из них из-за света фонаря даже заблестел, отчего Джордж на секунду подумал, что тот неожиданно решил зажечься и осветить желтоватым сиянием мертвую улицу.
Внезапно где-то позади раздался отдаленный звук, напоминавший взрыв мощной бомбы. Джордж в испуге обернулся, пытаясь понять, что он только что услышал, но все резко стихло. Шум явно доносился со стороны моря. Но вернулась гробовая тишина, и молодой человек начал верить, что ему этот громкий звук просто показался.
Сжав фонарь в руке крепче, он медленно пошел вперед по следам от шин автомобиля.
***
Татьяна осознала, что ей практически не удавалось дышать, так как все тело было от мозга до костей скованно холодом морской воды. Температура крови стремительно опускалась к нулевой отметке, и через пару минут девушка поняла, что практически не чувствует себя, словно просто парит в невесомости, отделившись от своего тела. Но постепенно Татьяна стала ощущать жар, сравнимый с теми чувствами, что испытывает кусок мяса в кипящей воде. Она горела в буквальном смысле этого слова. Хотелось кричать от боли, но из-за холода голос пропал, и девушка просто молчаливо пыталась бороться за жизнь, проклиная себя за то, что осмелилась пойти на такую глупость.
Возомнила себя героем, орала она на себя в мыслях. У нее нет никакого шанса долго держаться над поверхностью воды. Волны были слишком большими, любая из них может врезаться в крошечное тело молодой особы и утянуть в царство Посейдона. Но, к счастью, Татьяна пока имела в себе силы, чтобы бороться с разбушевавшимся морским течением.
«Лузитания», это название Татьяна прочитала только что, до этого она совсем не задумывалась над тем, какое имя носил этот тонущий корабль. И сразу же всплыли воспоминания, в голове раздался голос Себастьяна, который рассказывал о своей погибшей семье: мать и брат, оба погибли на «Лузитании» в 1915 году, четыре года назад. Девушка ахнула, с ужасом глядя на гигантский корабль, который кренился на бок все сильнее и сильнее.
Уже была возможность разглядеть винты, что показались из воды и продолжали подниматься все выше и выше вместе с кормой. Звуки погрома внутри корабля усилились. Мебель не была в силах стоять на положенном месте и скатывалась вниз в сторону носовой части судна, сметая все на своем пути. Девушка даже замечала, как в некоторых местах бились стекла, вылетая из оконных рам, после чего у воды появлялась возможность проникнуть в судно еще глубже.
— Себастьян, — попыталась позвать детектива Татьяна, но голос полностью пропал, и из ротовой полости вырвался лишь тихий хрип. — Вернись! Вернись!