— Можно я тогда поговорю с вами? — с мольбой посмотрела на него та и скромно улыбнулась. — Мне очень нужно поговорить с кем-то на эту тему. Вижу, что и вы тоже жаждете этого разговора.
— Давайте пройдем на кухню. Мне неловко держать столь красивую девушку здесь.
— Что ж, отказываться не буду. Может, такой симпатичный молодой человек угостит меня чашечкой кофе? — девушка поднялась со стула и, будто ненароком, поправила свою обтягивающую клетчатую юбку, которая подчеркивала ее аппетитные формы, что так и притягивали к себе взгляд Эрвана. Парень уже не знал, как ему отвлечься, чтобы лишний раз не любоваться этим женским телом.
— Кажется, я не назвала вам своего имени.
— Точно. Мое имя вы уже знаете. Как же зовут вас? — молодой человек провел гостью в соседнюю комнату около лестницы, где располагалась их с Джорджем небольшая кухня. — Думаю, у такой красивой девушки должно быть и красивое имя?
— Боже, я уже устала от мужских комплиментов, — улыбчиво произнесла та и плавно села за кухонный стол, после чего стала наблюдать за тем, как Эрван готовит им обоим бодрящий напиток. — Но спасибо.
— Зачем обижаться на правду?
— Меня зовут Татьяна. Обыкновенное непримечательное имя, без каких-либо изысков. Хотя иногда мне хочется плюнуть на все, пойти в паспортный стол и сменить свое имя на Клеопатру. Вот тогда будет действительно красивое имя.
— Почему именно на Клеопатру?
— Я восхищаюсь этой древнеегипетской царицей. Говорят, что она была не такой уж и красивой, как ее все описывали. Если внимательно изучить древние писания, то там говорится, что у нее была совершенно непримечательная внешность. Она завоевывала сердца мужчин своим обаянием, харизмой. Внешность рано или поздно пропадет. А обаяние если было, то уже никуда не денется.
— Не думаю, что вы когда-либо испытывали проблемы с мужским вниманием, — Эрван поставил на стол тарелочку с печеньем, достал из холодильника сыр, хлеб и все это аккуратно пододвинул к Татьяне. — Угощайтесь.
— Благодарю, — смущенно произнесла та и скромно взяла одно печенье и откусила от него маленький кусочек.
Эрван поставил турку для кофе на плиту, после чего сел рядом с девушкой и стал наблюдать за тем, как та боязливо откусывала от печенья кусочек за кусочком, при этом она постоянно оглядывалась, будто находилась в музее и пыталась запомнить за короткий промежуток времени как можно больше деталей.
— Чего вы боитесь? — тихо произнес Эрван и пристально посмотрел на нее.
— Все в порядке, — та отложила недоеденное печенье в сторону и как-то нервозно потеребила пальцы. — Просто… У меня странное предчувствие. Не знаю, почему…
— Расскажите.
— Знаете, я узнала вас, так как у меня находится ваша фотография, — медленно и членораздельно сказала она и снова улыбчиво посмотрела на парня. — Я нашла ее на пляже. Честно сказать, было странно увидеть вас в реальности только сейчас.
— Мою фотографию? — удивленно вскинул брови тот. — Как она там оказалась?
— Она лежала в портсигаре. Возможно, он выпал у вас из кармана.
— Вы нашли его?! — Эрван пересел на стул, который находился прямо вблили девушки, и с широко распахнутыми глазами уставился на нее, будто смотрит на кого-то, кто был ему невероятно приятен. — Он у вас?
— Да, — девушка полезла в свою маленькую сумочку, немного порылась в ней и вскоре вытащила оттуда серебристый предмет, который передала в дрожащие руки парня. Те тут же схватили портсигар и, как сокровище, сжали в пальцах, будто если ослабить хватку, то футляр для сигарет исчезнет уже навсегда.
— Вижу, что вы им очень дорожили.
— Знаете, — Эрван с восхищением оглядел портсигар. — Вы спасли меня. Я даже не знаю, как вас отблагодарить, — парень широко улыбнулся, после чего резко потянулся и крепко поцеловал девушку в щеку, отчего та так раскраснелась, что оба стали громко смеяться и с интересом поглядывать на серебристый футляр для сигар, будто тот и вправду был драгоценным. — Есть вещи, которые связывают нас с прошлым, какими-то приятными событиями из жизни, которые уже никогда не повторятся. Этот портсигар единственное, что у меня осталось от той жизни… Что была у меня до войны. Больше ничего нет.
— Неужели у вас не осталось никого из близких? — с сочувствием в голосе спросила та. — Ведь должен был остаться хоть кто-то, кто поможет вам вернуть те эмоции, что вы испытывали в прошлом.