— Лекарство? — удивленно посмотрел на него Эрван и испуганно облизал губы, на которых чувствовались остатки какого-то горького вещества.
— В Лимбе растут особые растения, ужасно пахнут и колются, если осмелишься сорвать хотя бы листочек. Они обладают чудодейственной силой: исцеляют любые раны потерянной души.
— Но Она нарушила закон, — продолжила фразу девочка. — И принесла это растение в реальный мир и стала лечить с помощью него живых.
— Из-за нее разлом усилился, — Ричи перевел взгляд с девочки на Эрвана и грустно вздохнул. — Мир живых и мертвых не должны соприкасаться. Даже один листочек, проникнувший в другую реальность, вызовет ужасные последствия. Она хотела помочь живым, но, в конечном счете, обрекла их на страдания. В людях поселилась жестокость.
— Поэтому Бездна избрала тебя. Ты видел ужас той войны, видел, к чему привели действия изгнанной Старшей. Ее желание власти создало катастрофическую проблему для обоих сторон, — сказал второй мальчик и приобнял сидевшую рядом с ним темнокожую девочку. — Она хотела изменить слишком многое, разрушить хрупкий баланс, стену, что отделяла Добро от Зла многие тысячелетия. Вскоре мир живых и мертвых сольется воедино, что уже происходило.
— Во времена Великого потопа, — прошептал Ричи. — Первая Старшая ослушалась Бездну, дала людям свободу. И эта свобода привела к гибели всего человечества. Все повторяется.
— Но еще не поздно все изменить. Мы должны залатать стену, не дать теням ворваться в живой мир. Если это случится, у людей не останется шанса, выживут только единицы. В последнем слиянии уцелела только одна семья. И это было большое чудо для всех нас. Ной стал первым Старшим нового времени, он породил первое поколение проводников. Все Старшие были, непосредственно, в близком родстве друг с другом. Но позднее кровь перестала играть значение. Бездна сама выбирала достойных еще при их жизни.
— Первые Старшие становились хранителями Лимба только после смерти и не имели права являться недостойному человеку. Но позже ситуация переменилась. И Старшие назначались еще при жизни, но незадолго до своей смерти. Бездна лишала их права выбора. У избранников не было шанса спастись от такой участи. Но у них были привилегии. Они могли являться любому живому человеку, быть его внутренним голосом, — светловолосый мальчик явно любил об этом рассказывать, о чем говорили его загоревшиеся глаза. — Так случилось и с нами. Мы слышали голос Старшей, еще при жизни. Это было много лет назад. У Старшего есть дилемма. Он может избрать проводников среди своих детей или невиновных.
— Она выбрала невиновных. Спасла наши души от гибели, — едва слышно произнес второй мальчик. — Не дала теням поглотить нас. Но взамен на исцеление мы должны были служить ей, исполнять ее волю как свою собственную.
— Но после ее изгнания мы стали сиротами. И были разделены, — с болью в голосе произнес Ричи. — Только во сне мы можем вновь встретиться и увидеть друг друга. Хотя бы на короткое время. Но это так мало. Мы существовали вместе целые столетия. И разлука стала для нас чем-то невыносимым, самом страшной болью, которая парализует все внутри. Наши души связаны. И их необходимо привести друг другу. Только ты способен это сделать, Эрван.
Молодой человек увидел, что тела мальчиков начали постепенно рассыпаться, как фигуры из песка. Порывистый ветер, что путешествовал здесь без каких-либо ограничений и не боялся даже столкновения с деревьями, за пару мгновений унес эти сверкавшие в свете луны песчинки, оставив после невинных ребят лишь горсточку сухой земли, которая внешним видом напоминала пепел. Еще очень долго частицы, ранее являвшиеся детьми, витали высоко в небе, создав что-то в роде карты звездного неба, которая указывала путь в глубь чащи. Самая большая звезда давала ориентир на восточную часть леса. И лошадь, все еще преданно тянувшая за собой повозку, следовала за этим ярким объектом на небе, словно заранее знала, куда следует привезти своих оставшихся пассажиров.
Теперь рядом с молодым человеком сидела только темнокожая девочка, которая с печальным видом разглядывала толстые стволы деревьев, явно пугаясь их внешнего вида.
— Я еще не была рождена. Время пока не пришло, — произнесла она и громко вздохнула. — Мою первую маму сожгли еще во времена правления Птолемея. И разрушили наш дом, так как мы не были в состоянии платить налоги. Меня схватили и отвезли в пустыню, где изнасиловали, а позже закопали в песках Египта, оставив на поверхности только голову. Я была еще жива пару дней. Но позже очнулась здесь. И встретила своих новых братьев. Теперь я снова одна. И жду второго рождения. Проводники-сироты перерождаются. Это неизбежно. У тебя будет сложный выбор. Но меня пугает эта участь. Я скучаю по своей прежней жизни. Да, это было очень давно, почти двадцать столетий назад.