— Мы оба стали скептиками. Что с нами произошло?
— Мы просто поумнели и поняли, что никакой мистики быть не может, все это всего лишь человеческий плод воображения. Ты сама это говорила. Не хочу знать, что ты решила изменить свою точку зрения.
— Нет. Я не стала верить в призраков. Просто… Мне страшно. Меня пугают способы, какими люди достигают своей цели, как они готовы манипулировать их сознанием с помощью страхов. Кто-то хотел, чтобы мы это видели тогда, этот человек знал о нас все, он был среди нас. Никто не знал про то, что твои близкие погибли, когда Лузитанию торпедировала немецкая подлодка, об этом знали только мы с тобой и Джордж.
— К чему ты ведешь? — удивленно спросил ее Себастьян. — Неужели ты считаешь, что все это сделал Джордж? Татьяна, ты ведь знаешь, что это донельзя глупо.
— Позавчера у входа в мою спальню был найден труп взрослого пса. Я долго думала над тем, кто мог все это сделать, прокручивала в голове все лица, которые могли бы совершить подобное. Но никто не подходил под нужные мне параметры. Преступник знает обо мне все, о всех моих делах, личной жизни. И использует это в качестве оружия. Контроль сознания. Мираж, как ты говоришь.
— Снова ты связываешь те давние события с этим делом. У нас нет доказательств, — с осуждением и непониманием уставился на женщину мужчина и скрестил руки на груди. — Нет ничего, что могло бы связать эти два случая. Ничего!
— Пожалуйста, не перебивай меня… Я вспомнила, что у Джорджа после того, как он вернулся в Лондон после исчезновения Эрвана появился питомец. Собака. Эрван мне рассказал, что Джорджа нашел животное на берегу недалеко от палатки. Пес увязался за ним, и Джордж взял его с собой, отвез в город. И собака жила с ним какое-то время. И умерла восемь лет назад. Ее зарезали на улице местные хулиганы.
— То есть ты хочешь сказать, что эти два пса являются одним и тем же существом? Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно это звучит?
— Кристина сказала, что собака могла умереть как раз восемь лет назад…
— Да. Она заявила, что кровь псины старше самого трупа. Но это невозможно! Любой адекватный ученый тебе это подтвердит!
— Ты хочешь сказать, что Кристина могла ошибиться? И Ларри тоже?
— А теперь вернемся к Ларри, — с раздражением в голосе сказал Себастьян. — После того, что ты мне рассказала о нем утром, заставило меня засомневаться во всех его научных открытиях. И Кристине я также стал доверять меньше.
— Себастьян, у Кристины есть сын, у нее умер муж. Ей незачем нам лгать! Она на нашей стороне. И я ей верю. И буду верить. Знаю, что ты пытаешься найти логику во всем этом бреде… Но это бесполезно. Я видела за последние пару месяцев столько необъяснимого, что уже не хочется верить в то, что раньше называла правдой и истиной. Я стала сомневаться… Во всем, — женщина подошла к краю пристани и посмотрела на мутную воду, которая тихо шелестела где-то внизу, ударяя о каменные берега кусочки льда, которые с легкостью откалывались от разрушенного теплой погодой зимнего моста через Темзу. — Еще совсем недавно я верила, что Эрван жив, что его кто-то намеренно прячет от меня. Что весь этот спектакль со смертью от испанки был подстроен, намеренно. Я винила во всем Джорджа, искала в нем хоть какие-то подсказки. Я старалась наладить свои отношения с Майлзом, делала вид, что забыла о прошлом, что готова вновь вернуть наше старое взаимопонимание. Но в душе я осознавала, что ненавидела этого человека, видела в нем угрозу, ядовитое насекомое. Все изменилось после пожара. Я осознала, что ошибалась насчет Джорджа, что осудила его без малейших доказательств. А ведь я даже не заметила, что он всегда был рядом. Джордж был готов помочь в любую минуту. Я винила этого парня во всех смертных грехах. Сейчас мне даже стыдно навестить его, боюсь посмотреть в глаза этого человека. Он страдал так же, как и я.
— Значит, ты предполагаешь, что тот, кто подбросил тебе пса, убил твоего мужа и сжег квартиру, тесно связан с Джорджем?
— Очень тесно. Возможно, даже родственник.
— Но у Джорджа не было ни братьев, ни сестер. Он был единственным ребенком в семье.
— А кем ему приходился Ломан? Ведь Джордж был с ним довольно хорошо знаком. И между ними была крайне тесная связь.
— Когда Ломан нанял меня, чтобы я нашел Эрвана, старик сказал, что Джордж его сын. Но позже я проверил все документы, нет никаких упоминаний, чтобы Чарльз Ломан был в родственных связях с Майлзом. После войны Джордж по какой-то причине сменил имя, до этого его звали Виктором, я не стал вдаваться в подробности, не хотелось слишком сильно копаться в чужом белье.